Надежда

Всего три дюжины землянок…

Шохх раздул горловой мешок так, что натянулась его бледная кожа и стали видны отдельные чешуйки и кровеносные сосуды.

– З-семлянок? – прошипел он, с присвистом выпуская воздух из мешка. – В с-самом деле? Три дюж-шины?

– Понимаю, – соскучившись, кивнул Пшемыньски, – партия не велика. Так… мелочи, которыми не стоит и затрудняться, тем более что ты занят… Кто-нибудь мог бы…

– Три дюж-шины, – шипел змеелюд. – Целых три…

– Почти три, но это…

– Это сущ-щес-ственно меняет дело, – змеелюда всего трясло.

 – Это… это… я с-сам этим займус-сь. Вс-се эти племянницы и братья – они слиш-шком молоды, чтобы взятьс-ся за это дело как с-следует.

Он все шипел, то раздувая горловой мешок, то выпуская из него воздух, и нервно дергал лапками. Эка, его разобрало! Еще бы! Молодая здоровая землянка стоила так дорого, что при любой накрутке посреднику достанется значительный куш. А всем известно, что змеелюды ради прибыли готовы раздавить собственную кладку. Пшемыньски еле сдерживал торжество.

Ему удалось не просто задеть Шохха за живое, но и заручиться его помощью и поддержкой. Теперь о судьбе товара можно не беспокоиться. Он откинулся на спинку кресла и щелкнул пальцами, подзывая стюарда.

Пробуждение было не из приятных. Желудок внезапно скрутило острой болью. Волна тошноты поднялась так быстро, что Надежда еле успела перевернуться на бок, но вместо рвоты ее лишь сотряс спазм. Судорожно задергались все мышцы. Странная реакция. И тошнить перестало. Лишь кружилась голова и во всем теле была слабость.

«Как это я вчера ухитрилась перебрать? – мелькнуло в голове. – Вроде бы не с чего и негде… Черт, почему же мне так плохо?»

В голове стоял туман. Тело, после того, как схлынула судорога, было как ватное – ни рукой пошевелить, ни ногой. Шевелиться вообще не хотелось. Как и открывать глаза. Она было попробовала это сделать, но белый потолок, натянутые вверху лампы и предметы вокруг начали вращаться с такой бешеной скоростью, что женщина зажмурилась, пережидая, пока комната не примет привычные очертания.

А то все это слишком смахивало… на что?

На больницу? Может ли такое быть? Она заснула… где? Кажется, у себя дома. А пробудилась…

Женщина прислушалась. Неприятные ощущения в теле медленно проходили, и одновременно звуки, запахи и прочие признаки существования внешнего мира все громче и сильнее врывались в сознание. Резкий незнакомый запах чего-то острого, отдающего лекарствами и стерилизацией.