Надежда

Как трезвомыслящая женщина, Надежда не могла не смеяться над такими историями, тем более что они устарели до того, как она научилась читать. Но нет, видимо, в каждой шутке только доля шутки.

И все-таки, что с нею будет?

Тем временем признаки жизни стали подавать и другие девушки. И Надежда, рискнувшая снова приоткрыть глаза и прислушаться, заметила, что все ее подруги по несчастью выдавали ту же реакцию – страх, растерянность, истерику. И каждую кремовокожие пришельцы успокаивали инъекцией успокоительного наркотика.

А потом случилось то, что заставило ее забыть обо всем.

Кто-то из медсестер – а как их иначе можно назвать? – подал сигнал. Часть стены отъехала в сторону, и в просторный белый зал – палату? – вошли… люди. То, что это земляне, не вызывало сомнений. Вернее, так могли бы выглядеть потомки землян, если бы кому-то вздумалось снимать фантастический фильм. Черты лиц, одежда, рост, фигуры…

И все они были мужчинами, но мужчинами явно земного типа.

От кремовокожих инопланетян их отличало все – рост, цвет кожи, телосложение, черты лиц, одежда.

– Като эмо, – давешняя медсестра указала на Надежду, – чье-нно та! Като но, като то, като-като эм, – последовало еще несколько жестов в сторону тех женщин и девушек, которые первыми пришли в себя. Этот язык, как поняла женщина, немного отличался от наречие кремовокожих пришельцев.

– Торо като, – один из людей кивнул на Надежду.

Женщина напряглась, изо всех сил стараясь подавить приступ паники, когда два высоченных типа приблизились к ней.

Она сообразила, что лежит перед ними совершенно голая и из-за этих ремней не в состоянии даже себя защитить. А что будет, если…

Обошлось. Ее отстегнули от ложа, позволили встать и даже поддержали под локоть, помогая удержаться на подгибающихся от слабости ногах. Успокоительный наркотик понемногу прекращал свое действие, и Надежда с каждой секундой все больше могла контролировать свое тело.

Она даже почти без посторонней помощи смогла облачиться в какую-то хламиду, чем-то напоминающую больничную сорочку – доходящую до колен, с короткими рукавами и глубоким, чуть ли не до живота, вырезом впереди. Едва она оделась, на ее запястьях защелкнули наручники.

Она вскрикнула.

– Что это? Зачем? – и машинально сунула скованные руки прямо в лица окружавших ее мужчин.

Оба конвоира напряглись.

– Уэрр-ро. Та! – отрывисто бросил один.