Надежда

– А откуда вы знаете, о чем я думаю? – осторожно поинтересовалась Надежда.

– Догадываюсь, – он слегка улыбнулся.

У незнакомца был удивительно мягкий, бархатный и в то же время сильный и глубокий голос. Почему-то подумалось, что ее любимый певец Дмитрий Хворостовский должен говорить именно так. Надежда бы не удивилась, если бы узнала, что этот мужчина действительно заканчивал консерваторию по классу вокала. В баре было довольно шумно, но голос с легкостью обходил все препятствия, устремляясь к цели, обволакивал, баюкал, ласкал.

Под стать голосу была и улыбка – не бесшабашная мальчишеская усмешка, а что-то такое же спокойное, глубокое, затрагивающее, казалось, не только мышцы лица и взгляд, но и всю его фигуру до кончиков пальцев. Надежда поймала себя на мысли, что скользнула взглядом от лица незнакомца на его плечи и руки, проследив до крепкой загорелой кисти, обнимавшей стакан. А взглянуть снова ему в лицо она почему-то не посмела.

– Вы смущены, – это был не вопрос, а констатация факта.

 – Вам не часто приходится… общаться с мужчинами?

– Ошибаетесь, – она все-таки подняла взгляд. – С мужчинами мне приходится общаться довольно часто…

У нее целая бригада мужчин, не считая просто рабочих цеха.

– Но? – он опять улыбнулся. – Не стесняйтесь признать – всегда есть это самое пресловутое «но», ведь так?

Надежда кивнула.

– Вы молчаливы, – это опять была констатация. – Я вас смущаю? Мне уйти?

В любой другой день она бы кивнула и указала на дверь.

Хватит с нее одного мужа и многочисленных женихов, которые только что слюни не пускали, глядя на ее фигуру, и так и норовили форсировать события, уже на первом свидании настаивая на пресловутой чашечке кофе. Но сегодня…

Надежда прикусила губу, чтобы не вырвалось отчаянное: «Нет!» – но, наверное, что-то было в ее взгляде, отчего мужчина внезапно улыбнулся еще шире, обозначив ямочки на щеках, и повернулся на стуле, непостижимым образом оказавшись рядом:

– Мне остаться?

Надежда выпрямилась, стараясь, чтобы он не прочел радости в ее глазах, скучающе окинула взглядом батарею бутылок:

– Бармен!

Тот придвинулся ближе.

– Двойной бурбон со льдом, – внезапно раздался над ее ухом тот самый бархатный баритон. – А даме чего-нибудь полегче.

Незнакомец уже сидел рядом, сохраняя, однако, дистанцию, и Надежда невольно порадовалась тому, что в кои-то веки раз попался порядочный кавалер. Не спешит полапать, готов платить.