Рудничный бог

– Согласен! – кивнул князь Петр. – Тем более, что двумя другими его собратьями по Силе их начальство с легкостью пожертвовало. Один, насколько мне известно, покончил с собой в камере еще до суда. Другого приговорили к каторге наравне с вашим супругом и остальными заговорщиками. Ведьмаки с легкостью перешагнули через этих двоих, тем более, что они до сих пор не оставили попыток доказать мою причастность к восстанию. Только перед тем, как принять вас, я имел очередную весьма неприятную беседу… назвал бы ее допросом, если бы она не происходила в неформальной обстановке… с кем бы вы думали? С тем самым Юлианом Дичем! Вы должны были столкнуться с его каретой на выезде.

Настя кивнула, вспомнив наглухо закрытую черную карету без гербов и опознавательных знаков.

– Ведьмаки и инквизиторы все еще не сложили оружия, уверенные, что смогут доказать мою причастность к восстанию. Ибо черному колдуну, каковым я, на самом деле, являюсь, ничего не стоит снова сколотить себе армию верных сторонников и опять кинуть их в бой.

Люди – пешки, пушечное мясо, разменная монета, когда дело касается борьбы за престол… Проблема в том, что лично мне этот престол совершенно не нужен. Заниматься наукой мне нравится гораздо больше, чем управлять страной. На этом поприще у меня большие планы. Вы все еще меня боитесь?

– Н-нет, – промолвила Настя и покраснела.

– Боитесь, – кивнул князь Петр. – Колдовства боятся все. Колдуну под силу подчинить себе душу человека, лишить его не только воли, но и разума и даже, хотя это и невероятно трудно, собственного тела.

Но все забывают, что колдовство – это наука, чистое знание. И нет черного или белого колдовства, есть лишь те, кто использует его во благо или во зло. Одним и тем же заклинанием можно наслать смертельную болезнь – и исцелить безнадежно больного. Все зависит от желания того, кто произносит заклинание. Сейчас я испытываю сильное желание помочь вам.

– Мне? – сидевшая со склоненной головой Настя подняла голову. – Но чем?

– Все зависит от того, чего вы сами хотите.

Облегчить участь вашего супруга? Помочь вам встретиться с ним? Выбирайте!

– Я хочу, – у молодой женщины закружилась голова. – Я хочу спасти Алексея!

– От каторги?

Откинувшись на спинку кресла, Петр Ольденбургский закрыл глаза, и в комнате словно сгустились вечерние тени. Глубокая морщинка залегла между его бровями, губы несколько раз дернулись. Под сомкнутыми веками несколько раз туда-сюда метнулись глазные яблоки. Настя затаила дыхание.