Забыть Миссанрею

Все трое были женщинами, и он почувствовал себя выставленным на продажу. Тем более что сначала ему велели скинуть куртку и остаться в одной рубашке, затем приказали поднять руки вверх и в таком положении несколько раз повернуться вокруг своей оси.

– Ничего. Внешне подходит. Спасибо.

Последнее слово относилось к матери.

– Ох, я так рада. Мальчику так нужна эта работа! Он ведь недавно окончил школу, ему надо как-то устраиваться в жизни! Начать можно с малого, а там, как знать…

– Да, в любом деле все зависит от нас самих, от нашей воли и желания, – произнесла женщина-директорка.

 – У каждого есть шанс. Надо только не упустить его и показать себя достойным…

Эти последние слова предназначались именно ему и были сказаны тише, почти шепотом.

– Мы можем написать заявление?

– Да. Можете.

– И к работе он приступит…

– Хоть завтра. То есть, завтра он начнет учиться. Учеба продлится всего несколько дней, ему преподадут азы, а дальше он будет постигать науку, так сказать, без отрыва от производства… Да пусть он уже опустит руки!

Он так и стоял с поднятыми руками.

Его будущие начальницы рассмеялись.

– Он у меня мальчик послушный, – немного обиделась мать. – А что немного глуповат, но так в его возрасте они все такие… Слушайся, кому говорят!

Он уронил руки вдоль тела.

И вот так началась его работа – работа, которую он не хотел, но чье мнение никого не интересовало. Работа официантом в круглосуточном кафе. Юноши и несколько девушек обслуживали пять залов. Причем, как быстро стало известно, буквально на второй-третий день, в понятие «обслуживание» входило не только сервировка стола, подача блюд и расчеты с клиентами.

– Ренн, ну что ты стоишь? – первое время окликали его. – Вон клиенты пришли. Встреть, поприветствуй… И веди себя раскованнее, они это любят!

Под клиентами, к которым его направляли, чаще всего подразумевались женщины средних лет, чуть постарше или чуть помоложе его матери. Они все, как одна, расплывались в улыбках, стоило юноше приблизиться.

На приветствия отвечали горячо, просовывали руку под локоток и просили провести в зал. А усевшись за столик, начинали подмигивать, кокетничать и вызывать на разговор.

Первое время Ренн шарахался от таких женщин, однажды даже чуть не оборвал заговорившую с ним матрону довольно грубо – мол, вы сюда пришли поесть или глазки строить? Клиентка замолчала, сурово поджав губы, а Ренна в конце смены вызвала метрдотельша.

– Ты слишком груб. Здесь свои законы.