Искусы Эроса. Бэт и Лис. Повести

Хотела и Линка, но вчера они с Лидой поздно возвратились с «мероприятия», так что утром, не просыпаясь, махнула рукой: не поеду, мол…

Спускаемся в Судакскую долину. Лужи затянуты ледком, быстро наступающий рассвет гонит тёмные, лохматые тучи за горы, за их седые от снега вершины. Сама-то долина еще серо-коричневая, с ровными рядами низких, корявых виноградных лоз, но вот пики вокруг неё вдруг озаряются розовым светом восходящего солнца, а над ними распахивается еще темноватая бирюза неба с быстро летящими, окаймленными таким же розовым сиянием, облаками.

Неведомая, восторженно-мистическая красота!

Дворец хана Гирея[14 - Гире?и – династия ханов, правившая Крымским государством с начала XV века до присоединения его к Российской империи в 1783 году.]. Серый, ободранный, – словно декорации провинциального театра.

«Фонтан слез» – без слез. «Не работает», и поэтому он – только скелет образа, что сложился в юности, когда читала «Бахчисарайский фонтан» Пушкина.

Скальный Успенский монастырь. Необычен, величественен… но почему так тревожно? Может, от присутствия душ тех, кто жил здесь, молился? Может, и сейчас страдают они и жалуются, что стены исцарапаны, исписаны, глазницы у святых выдолблены и смотрятся провалами, а на поблекших ореолах читаются имена тех, кто здесь побывал.

Идут и еще туристы. Нет, не хочу!.. Но вваливаются. И уже какой-то шустрик взбирается под нишу бывшего окна и ржет, зазывая к себе остальных. А я смотрю на покосившуюся постройку, на бывшие покои настоятеля, на поросшее крапивой кладбище… На могильниках мусор, хлам. Хлам и на мраморной плите офицера, послужившего Толстому[15 - Лев Толстой (1828—1910) – один из наиболее известных русских писателей и мыслителей, просветитель, публицист, религиозный мыслитель, автор «Войны и мира» с главным героем Вронским.] прообразом Вронского».

Хотя пасмурно и сыро, но всё равно – к морю.

– И почему ты любишь такую погоду, Аннуш?

Линка кутается в длинное чёрное пончо, отворачиваясь от расходившейся стихии и грустно взглядывает на меня.

– Да не сказать, что так уж люблю, но знаешь… Пасмурные дни сужают моё пространство, успокаивают, а в солнечные всегда кажется: надо куда-то бежать, что-то делать.

– Странная ты. А по мне…

– А по мне, – перебиваю её, – что-то сегодня ветер уж очень холодный и пронизывающий, да и волны слишком зло хлещут берег, вот-вот накроют и нас стаей брызг. Не вернуться ли в номер?

– Смотри, луч солнца! – вдруг вспыхивает Линка.

– Ну да, солнце.