Врачебная тайна

 – Сколько времени?

– О, сколько сразу вопросов, – поморщился Толик, видимо, тоже состояние оставляло желать лучшего. – Здоровье так себе, честно, без прикрас. А времени… То ли вечер, то ли утро, черт его знает! Темно, одним словом. А на часах семь!

Через десять минут выяснилось, что вечер того же дня. И спали друзья всего-то пару часов. Долго умывались, плескаясь под ледяной водой. Зайцев даже зубы почистил, так противно было от самого себя. Чего нажрался, спрашивается? Ну запеленговал Любочку муж, что теперь, жизнь, что ли, кончилась? Такого исхода можно было ожидать, если учесть, что ее Юрий вдруг неожиданно взялся за ум.

Толика нашел на кухне. Тот варил кофе и наскоро лепил бутерброды из всего, что еще оставалось нарезанным на тарелках.

– Я всегда с похмелья так жрать хочу, – жаловался он другу с набитым ртом. – Ну ты должен помнить…

– Помню, – вздохнул Зайцев, сам-то он пару дней с похмелья есть не мог, тошнило даже от воды. – Ты это, Толик, о чем-то хотел со мной поговорить.

– Да? – Тот удивленно замер посреди кухни с перекинутым через плечо полотенцем и с ножом в руке, наморщил лоб. – В самом деле?

– Да, говорил, что тебе совет мой нужен. Или что-то в этом роде.

– Надо же… – мотнул друг головой, быстро схватил с огня турку с вздувшейся кофейной шапкой, разлил по чашечкам. – А о чем конкретно, не намекал?

– Да… – Леша наморщил лоб по примеру приятеля. – Что-то про странный повтор какой-то. Я честно ничего не понял из твоего лепета.

Толик кивнул, поставил перед другом чашку с кофе.

Приказал пить и закусывать лимончиком, будто должно было помочь болезному. Сам к кофе не притронулся до тех пор, пока не смолотил дюжину бутербродов. Потом выпил уже остывший, почесал макушку.

– А я ведь вспомнил, Леха, че сказать-то хотел.

– Ну?

Зайцев болезненно скривился от присоветанного другом лимона. Швырнул в рот щепоть сахара, захрустел, стало чуть лучше. Быстро запил кофе.

– Понимаешь, какая фигня… – Толик положил локти на стол, отодвинул подальше опустевшую грязную посуду.

 – Месяца полтора-два назад на моем участке произошло самоубийство.

– Эка невидаль! – фыркнул Леша, прислушиваясь к головной боли, вроде утихала, может, не зря лимон-то ел. – Такого жмурья мы с тобой за свою практику насмотрелись! Таблеточки? Или как?

– Петелька, Лешка, петелька. Аккуратненькая такая петелечка из бельевой обычной веревки.

– И кто счастливчик?

– Молодая шикарная баба двадцати девяти лет.