Твой образ блистающий. Дневник Белы

«Вчера на троллейбусной остановке Лис подошел ко мне, а лицо… Лицо его светилось тем светом, который… Но, вопреки этому сиянию (Испугалась?) сказала скучно:

– Давайте сделаем «Прямой провод» и впрямь прямым. (Нашла, о чем заговорить!) И пусть начальники сами принимают вопросы.

– Нет, не захотят, я их знаю. (Бет, не надо сейчас о начальниках!)

Но подошла «четверка», вошли, сели, а я опять:

– Ну, тогда в холле поставим параллельный телефон, чтобы зритель видел: ассистенты вопросы принимают в прямом эфире.

(Зачем ерунду несу?)

– Нет, зрителю всё равно, прямой ли эфир, кривой…

И говорит уже так громко, что женщины, сидящие впереди, оглядываются, а я:

– Не думайте так о зрителях, – сказала тихо, подавая пример, но он все так же:

– Зрителю просто надо слышать ответ на свой вопрос.

– Не кричите, Лев Ильич, а то уже весь троллейбус нас слушает.

А он – всё так же:

– Да и начальники… Им бы лишь отметиться в «Прямом проводе».

И встал, чтоб выходить, взглянул с упрёком:

– Прощайте, Бет!

Почему «прощайте»?

…Знаю, слышу: до его эфира еще два часа, и он слоняется по коридору, пощелкивая пальцами.

Вызывает? Значит, не совсем простился. Но не выйду. Сам придет… И входит:

– Что же это Вы, Бет, вчера так и не отоварились? Чай индийский привозили, горошек зеленый, конфеты, голубцы в банках.

– Да вот… Ждала-ждала, когда очередь рассосется, а она…

Мои коллеги притихли, слушают:

– Зря-зря, – остановился возле моего стола, поправил расползшиеся сценарные листки.

– Да ладно, Лев Ильич, – не взглянув, прижала листки рукой, – что было, то прошло… фик с ними, с голубцами, которые в банках. (Нет, не взгляну на Вас, не хочу, чтоб коллеги…) – Но всё ж взглянула коротко: – Что у Вас сегодня? Будете отвечать на вопросы любимых телезрителей?

– Да, ответим… любимым…

Постоял, еще раз подровнял листки (Пальцы-то у него какие длинные!) и, не дождавшись еще одного моего взгляда, нерешительно вышел.

Потом вместе дежурили на пульте, – если Москва начнет футбол, то «бросим» в эфир объявление, что наших передач не будет.

Но футбола не было, так что он «отвечал любимым», я «выдавала» новости, а после эфира вместе шли к троллейбусу по подсохшей тропинке вдоль оживающих акаций.

– Лис, – обернулась к нему, – а ведь весна!

– Нет, осень, – не оторвал глаз от тропинки.

– Да взгляните вон на то поле… через дорогу, озими-то как заизумрудились!

– Нет, все равно осень.

– Это в Вашей душе, а не…

– Да, в душе.