Время любить. Сборник рассказов и стихов

Кто-то успел посуху дойти, другие выкручивали подолы платьев, отжимая воду.

Около стены пристройки сидели на скамье уже знакомые школьники и лузгали семечки из большой шляпки подсолнуха. Таня посмотрела на них и увидела, что тот самый высокий мальчик махнул ей рукой, подзывая к себе. Она оглянулась на бабушку, которая села разговаривать с женщинами и не обращала на нее внимания, и двинулась к ребятам.

– Танька, привет! Ну ты и мокрая, – мальчишка весело засмеялся, а за ним и остальные.

Таня подумала с досадой, что именно в этот момент совсем некстати она выглядит как мокрая курица, поэтому над ней все и смеются.

Она чуть не заплакала, отвернулась и пошла обратно, но мальчик быстро вскочил и загородил ей дорогу.

– Ты че? Обиделася, да? – он был совсем близко, от него шло тепло и едва уловимый запах гвоздичного одеколона. – Ты ж замерзнешь. На мой пиджак, надень.

Парень быстро скинул с себя черный потрепанный и местами засаленный пиджак и накинул ей на плечи, обернув борта пиджака вокруг ее цыплячьей фигурки.

Не обращая внимания на тихие «не надо», повел ее к скамейке.

– Ты чего все молчишь? – парень нагнулся и снизу вверх посмотрел ей в лицо.

– Я не молчу. А тебя как зовут?

– Толик. А правда, что ты из Москвы, не брешут тетки?

– Правда. Я к бабушке приехала на лето. Я и в прошлом году приезжала.

– Понятно. А ты в каком классе?

– В восьмой перешла. А ты?

– А мне еще один год осталось учиться, в последний, десятый пойду.

– А потом куда?

– А потом пойду на газосварщика учиться.

У нас в райцентре училище есть. Я бы и после восьмого ушел, чего штаны протирать, но мамка сказала, чтобы остался, нужен помогать с хозяйством. Батя вот болеет все. – Толик замолчал, поставил локти на колени и сцепил руки в замок.

– А тебе не холодно? – Тане было очень уютно в Толином пиджаке, но немного совестно, что он остался в одной рубашке с коротким рукавом. Дождь никак не утихал, и ветер сильно задувал под навес.

– Да не… Че со мной будет? Гляди, твоя бабушка пляшет, вот это да!

Таня, совсем забывшая о существовании бабушки и вообще других людей, посмотрела в сторону, где сидели женщины, и увидела, что все поют песню на манер лезгинки, хлопая в такт ладонями, а бабушка танцует с живостью, которой позавидовали бы ее ровесники.

Эльбрус-красавец смотрит сквозь тучи,

В белой папахе в синеву.

Этой вершиной гордой, могучей

Налюбоваться не могу.