Трем девушкам кануть

Не бывает таких совпадений. Такая жуть – и никому нет дела.

– Ты как вчера родился, – засмеялась Алена. – Жизнь наша гроша не стоит. Такая мы страна. Я карелу говорю: рванем к финнам. А он их не любит! Представляешь? Финны ему не люди.

– Я повторяю тебе про язык, – сказал из глубины двора карел.

– У вас что, подслушивающее устройство? – спросил Юрай.

Но карел ответить не соизволил. Алена взяла Юрая под руку и вывела со двора.

– Он меня чувствует, – сказала она. – Помнишь? Мы с тобой поцеловались в вагоне? Он мне потом сказал, что сразу это узнал.

Что ему пришел сигнал… Так и живу.

Уходя, Юрай оглянулся. Карел с веслом уже стоял рядом с Аленой и что-то ей выговаривал. В какой-то момент Юраю показалось – двинет, ей-богу, двинет муж жене.

«Но мое-то какое дело?! – воскликнул про себя Юрай. – И вообще – мне все примерещилось. Харьков… Перрон… Фонарь… Аптека… Аптека при чем?»

Именно потому, что ни при чем, Юрай и зашел в аптеку. Без смысла. По дороге. За прилавком стояла та самая девица, которая на похоронах Риты шла с флаконом.

– Ой! – обрадовалась она. – Юрай! Я на тебя на поминках пялилась, пялилась, а ты нашел кого кадрить… Алену, мать-героиню! Ты меня не помнишь? Я из параллельного.

– Ну как же! – ответил Юрай. Он не помнил, как зовут девчонку, но решил, что в данном случае это и не обязательно. – Я тебя тоже на процессии заметил. Что ты так красиво несла в вытянутой руке?

– Заметил? – засмеялась девица. – Шла, как дура, с каплями. Заведующая послала. Кому они могут помочь, капли? Сообрази! Мы же к сильному лекарству привычные.

Никто в эти капли-примочки уже сто лет не верит. Только старухи старые.

– А в яд верит? – в шутку спросил Юрай.

– Ну, во всяком случае…

– Тогда скажи – в порядке бреда. Я, к примеру, хочу купить у тебя цианистый калий. Продашь?

– Ну, если попросишь, – сказала девица. – Я что, не товарищ, не друг, не брат?

– И любому? И каждому?

– Ты ненормальный! Это же подсудное дело.

– А мне надо!

– Но это же ты! Ты же свой! И просишь…

Он вернулся в Константиново, и уже через полчаса тетка, достав из пакета сухое горячее полотенце, сообщила маме:

– Ну и брехун же твой сын, дорогая.

Его и близко не было на водосбросе. Его носили черти в Горловск. Вот же билеты!

Мама вздохнула:

– Я так и знала. Сроду ты на наши грязные мокрые камни ходить брезговал. Сынок! Это, конечно, твое дело. Ученого учить – только портить, но куда в нашей стране не надо влезать точно, так это в правосудие.