Девочка-ромашка

Алым цветком расцвёл снег. У Любы потемнело в глазах. Да, что же это такое!

Не зря, видимо, она боится родных целовать! Нет, завтра она обязательно докторшу вынудит рассказать ей всё о болезни. Сколько можно в прятки играть! И Люба не девочка, чтобы не понимать ничего.

То анализы Надежде Ивановне не нравятся, то рентген повторно сделайте, то консультироваться она с кем-то будет, а самой больной врач ничего не говорит! Может, пугать не хочет?

Люба быстро поднялась домой, торопливо скинула шубку, сапоги и кинулась в ванную.

Там долго и мучительно кашляла, но крови больше не было. Зато силы иссякли. Женщина прошла в спальню.

Глянула на кровать, надо бы постель заправить, но вместо этого прилегла, укрылась одеялом и закрыла глаза. Ох, Любушка-голубушка, что-то с тобой неладное творится! В церковь сходить, что ли, здоровья там для себя попросить?

Люба не заметила, как уснула. Когда открыла глаза, ахнула. Скоро Зойка из школы вернётся, а мама валяется в постели и не думает, чем дочку кормить будет.

Она быстро вскочила с постели, привела кровать в порядок.

На ходу стянула с волос резинку, собрала волосы и почти бегом поспешила на кухню. Но поспала она славно! Главное, кашель не беспокоил, и чувствует Люба себя хорошо. Зря только волновалась.

День прошёл быстро, вечером проверила у дочки уроки, уложила Павлика спать, и к Коленьке под бочок. Давно они с милым любовью не занимались, надо бы память освежить, заодно тело порадовать.

С чувством исполненного долга, после жарких ласк, Люба поплюхалась в ванной, вернулась и улеглась рядом с мужем.

На всякий случай выпила две ложки сиропа от кашля, чтобы самой не мучиться и Коленьке спать не мешать.

В больницу Люба собиралась суетно и торопливо. Не отпускал страх. Такое чувство у неё было перед защитой диплома, точнее перед экзаменами. Тогда она жутко боялась, но всё прошло просто замечательно.

А тот страх она до сих пор помнит. И сегодня, как перед экзаменом, снова сохнет во рту, замирает сердце. Сдаст ли сегодня Люба Никитина экзамен по предмету, который называется коротко – жизнь.

До больницы Люба шла то медленно, то наоборот, ускоряла шаг, потом поднялась на крыльцо и застыла. Сама себя подтолкнула. Иди, Любка, не бойся. Будь что будет. Хватит уже в подвешенном состоянии две недели ходить.

А в понедельник она всё равно на работу выпросится. У кабинета была очередь, и это казалось спасением. Страх, что гнездился в душе, заворочался и толкал куда-то под рёбра.