Я стану Бабой Ягой

И муж, и сын у Елены Николаевны умерли?

– Ой, беда, беда! Муж-то, хороший был, интеллигентный, здоровался всегда, Корней Каллистратович, уж кто такие имена придумывает деткам-то! Так он, как поменял работу, бизнес свой открыл, так сгорел просто. Сгорел на работе. Зачах и умер. А Костик, весёлый, любил отца, а всё одно – пропал. Задавили его насмерть. А эта, бесстыжая, приехала, когда ещё Костик был, вся чернявая, курчавая, родственница, говорит, и давай охмурять братьев-то. Видать, обженить хотела на себе.

Из подъезда выходил Костя! Нет, Ягги понимала, что это, конечно, не он. Но парень был очень, очень похож, только холеный и чуть старше. Но, как этот Кирюша похож на Костю! У Ягги предательски защипало глаза, и запершило в горле. Чтобы окончательно не расплакаться, Ядвига раскашлялась и отвернулась, словно Кирилл мог её узнать.

Кирилл лишь скользнул по незнакомой пожилой даме взглядом, слегка кивнул дворничихе и полностью сосредоточился на спутнице. Действительно, на вид очень вертлявой молодой девице, с длинными кудрявыми волосами, красивой и смуглой. Она что-то тараторила на русском с небольшим акцентом, и постоянно переходила на итальянский, спохватывалась и опять тараторила на русском.

– О, Кир, ты такой умный сеньор! О, Кир!

– Алессандра, ты мне льстишь, дорогая, – снисходительно улыбался в ответ Кирилл.

Но было видно, что Кирюша страшно доволен такой похвалой.

– Кирилл Корнеевич! Тут вот к маменьке вашей…

– Потом, потом Любаша! – Кир отмахнулся от дворничихи, даже не посмотрев на неё, усадил Алессандру в машину, и, газуя, выехал со двора.

– К маменьке вашей… – растерянно пробормотала дворничиха, и посмотрела на Ягги, – а кем вы, сказали, Елене Николаевне-то приходитесь?

– Любовь Васильевна! Пора мне, заболталась я с вами! Пора! – и Ядвига срочно покинула двор-колодец.

Оказавшись на улице, Ядвига вздохнула несколько раз и успокоилась. Сколько, оказывается, подробностей чужой жизни можно узнать у обычной дворничихи. Её никто не замечает, проходят мимо, а она всё видит, и от скуки делится своими наблюдениями с любым, лишь слегка заинтересованным прохожим.