Южный гость

Но всё изменилось для меня. И я стала другой. Принимая своих маленьких пациентов, я не только чувствовала и понимала их боль.

Меня переполняла нежность к каждому из них, особенно, к маленьким. Возможно, я представляла на их месте своих будущих детей. Говорят, такое бывает у беременных.

Прошло два месяца. Я по-прежнему ходила на работу и только на работу. За продуктами заходила сразу по пути домой, но, в основном, мама привозила. Она уговаривала перейти к ним жить, но я отказалась. Георгий по-прежнему молчал. Вспомнила слова из какой-то песни: «Мы странно встретились с тобой и странно разойдёмся».

Ну, совершенно точно про нас.

Ночью стала плохо спать. Я не боялась одна. Но мне всё время казалось, что за воротами Шаман скребёт лапами калитку. Иногда выходила на крыльцо и прислушивалась к ночным звукам. Потом долго не могла уснуть. Иногда рассуждала про себя: «Я больше беспокоюсь о собаке, чем о муже». Но ведь муж – человек здравый, может приехать, прилететь, наконец, просто позвонить, если, конечно, он захочет.

А мой Шаман… У меня наворачивались слёзы, когда я представляла, что он бежит голодный, измученный. Хорошо, хоть сейчас не зима, а лето. Ведь уже прошло больше двух месяцев, как он убежал от Соколовых.

В четверг прошла очередное обследование. С малышами всё в порядке. И теперь мне точно сказали, что у меня будут мальчик и девочка. Я не смогла сдержать слёз. Неужели у меня будут сын и дочь?!

Как же радовались мои родители этой новости. А мама осторожно спросила:

– Как бы порадовались родители Георгия.

Может, им сообщить?

– Нет, мам. Я не хочу его детьми привязывать к себе. Пусть живёт спокойно в гордом одиночестве. Это его выбор. Конечно, жаль Ивана Тимофеевича и Марию Викторовну, они этого не заслужили.

Сегодня у меня в поликлинике приём был после обеда. После работы зашла в магазин, купила продукты и не спеша пошла домой. Стоял тихий летний вечер. Повернула на нашу улицу. Всё-таки как же хорошо здесь. Кусочек деревни в большом городе. Зашла во двор и увидела машину Георгия, всю заляпанную грязью.

С замиранием сердца зашла в дом. Георгий накрывал на стол.

А с коврика мне навстречу поднялся Шаман, грязный, худой. Его трудно было узнать. Шатаясь, подошёл ко мне, уткнулся холодным мокрым носом в руку и тихо заскулил. Я встала на колени, обняла его за шею, слёзы хлынули из глаз:

– Шаманчик мой дорогой, ты дошёл, ты наконец-то дошёл!

Георгий подошёл ко мне:

– Лена, успокойся, теперь с ним всё в порядке.

Я встала.