Куколка Джой из Рода Кью III. Обнаженная маха

Много чего наслышался, – на ходу импровизировал Ник.

– Так сколько – много?

– Ну, не знаю я. На лодку новую, дом точно хватит. В Городе знающим людям показать надо.

– Нет уж. Меня туда не заманишь. Хватит. Бывали.

Хом с сожалением следил, как Ник разворачивает самокрутку. Похожий на труху табак просыпался на глиняный замусоренный пол. Ник приложил обрывок к основному листу. Бессмысленные линии на отрывке в нужных местах заполнили текст.

– Видите? Потерпите, не курите. Поберегите листы пока. Я-то не курю, а как вернусь в Город, пришлю и табак, и бумагу.

– Мне много чего надо, торопыга. Только денег совсем нет. А бумажки эти я тебе за просто так не отдам. Не надейся.

– Да мне и не надо. За гостеприимство хочу Вас отблагодарить.

– Ночевал-то всего ничего. Ну, как знаешь.

Невозможно рассказать, объяснить старику, что ему, его хижине обязан Ник самыми замечательными, неповторимыми, самыми волнующими мгновениями в своей жизни! Они ещё немного посидели, помолчали. Очень далеко за краем земли горячий диск солнца погружался в океан.

Высокое небо светлело, розовело с тем, чтобы через неуловимые мгновения налиться переходящей во тьму синевой. Золотые полосы предзакатных всполохов бронзовели, притягивали к себе подгоняемые невидимым ветром груды на глазах темнеющих, кремом взбитых облаков. Каждый задумался о своём.

– Ты когда что посылать мне будешь, так найди картину.

– Картину? Какую?

– У матери была. Куда всё делось! Сожитель её пропил. Точно. Я молодой в морях был, когда она преставилась.

Ник молчал. Что тут скажешь? Мать – она для всех и всегда.

– Там женщина… Знаешь…

Хом приглушил голос, оглянулся: не подслушивает ли кто.

– Я её видел.

– Кого? Женщину?

– Я тебе расскажу. Никому не говори. Подумают, я опять того. Местные только и ждут, меня сплавить и хозяйство прибрать. А в Городе начнут допытываться. Вот видишь, – Хом повернул голову, показал несколько выбритых, только начинающих зарастать серым мхом лёгких волос пятен на черепе. – Железки в меня вставляли.

Думали чего-то узнать. Так не расскажешь?

– Не расскажу. Слово, – пообещал Ник.

– Она ко мне приходила. И я выздоровел. До того ничего не помнил, а тут – раз, и всё про себя вспомнил. И кто, и откуда. Она только посмотрела… Так… и руку свою положила…

– Она? Какая она?

– Такая. Вся из света. Глаза – вон, как небо. И вроде тёмные, и светлые… такие… прямо в сердце. Только посмотрела. Прямо в глаза глазищами, и я вспомнил. Кто, откуда, что делаю.