Куколка Джой из рода Кью II. Мертвая синяя птица

– Я сказала – войду! И войду! Нечего мне запрещать!

Вот она – моя личная жизнь! Не заставила себя ждать!

Практически отталкивая невысокую медсестру, в палату ворвалась Александрин!

Она была прекрасна! Прекрасно комична в своём праведном гневе. Ник не мог не улыбнуться.

– Вот ты где! А я-то думала, что, почему? – зачастила, оглядывая палату, Александрин. – Они не хотели меня пускать! Что с тобой случилось?

Ник показал загипсованную ногу.

– Как? Где? Бедненький! За тобой хорошо смотрят? Всё сделали правильно? Я заскочила к тебе.

Вот зарядка. Ты поэтому мне ничего не сообщил? – спрашивала и сама же отвечала Александрин.

– Что тебе ещё надо? Почему не сказал? Ах да – не мог. Как здесь кормят? Ну тебя-то – хорошо. Нет, ты, наверное, ещё не ел здесь. Вчера упал? Конечно! И сразу мне позвонил. Душка!

В палату заглянула сестра:

– Обход.

Александрин, занятая своими восторгами, не обратила внимания на предупреждение.

– Александрин, притормози. Тебе пора уходить. Обход – нельзя.

Александрин капризно надула губки.

Считает, что её место рядом со мной. Нику совсем не хотелось, чтобы ещё и коллеги обсуждали его подружку. Хватит с меня сестричек.

– Хорошо, милый. Я подожду в коридоре. Спрошу потом врача, что тебе можно.

– Нет, Александрин, – она кого угодно выведет из себя, – ты уйдёшь сейчас.

– Но…

– А я позвоню и скажу, когда что принести.

Ник постарался, чтобы голос не выдал его злость и досаду.

– Идёт?

– Ну да… – совсем неохотно согласилась Александрин.

 – Тогда я побегу на работу. На смену уже опоздала. Но ты мне возместишь? Верно, Котик?

Томно изогнувшись, пусть Котик знает, что она сердится, Александрин чмокнула Ника в лоб.

– Возмещу. Ты знаешь. Иди.

Не удержался, шлёпнул её по аппетитной попке Ник. Слава богу, ушла. Он представил, как Александрин будет расписывать его страдания и что она для него делает, своим товаркам. Ужас! Но придётся пережить. Сейчас без неё ему не обойтись.

После обхода – обед. Нику, хоть он и порывался пойти в общую столовую, как своему, принесли еду в палату.

За это время телефон достаточно зарядился, и Ник сделал несколько звонков. В Доме Призрения, расстроив этим старшую сестру, сообщил, что больше не будет брать ночных дежурств. Никаких. Вообще. Отвечая на жалостливые причитания, твёрдо сказал Ник. На кафедре поставил в известность о своей травме и попросил творческий отпуск по окончании больничного. Зачем ему этот отпуск, Ник и сам не знал, попросил и всё.