Минус одна минута. Книга третья. Последняя земля

Наконец ждать ему надоело, и он снова плюхнулся на спину:

– Все, надоел ты мне до смерти. Сил больше нет тебя видеть, – и в ту же секунду вокруг кровати возник небольшой аккуратный дом, приткнувшийся передней стеной прямо к невидимому ограждению тюрьмы.

В наступившей тишине неожиданно громко прозвучал голос Цветаны, констатировавшей:

– Макс продолжает плевать на закон, а его жена, оказывается, все знала.

Стас резко повернулся и обнаружил, что практически все зрители за время его разговора с Максом, сами того не замечая, вернулись на свои прежние позиции.

Вот же любопытные паршивцы! Наверняка все слышали. Хотя…

Ну даже если и слышали – что они могли понять? Ничего конкретного никто не сказал. Впрочем, Макс и не мог ничего сказать. Не мог же он, в самом деле, что-то понять: просто ума бы не хватило. Если Зинин с Буряком до сих пор в тумане бродят – куда уж тут простачку Максу…

Или эти двое тоже только прикидываются, что ничего так и не поняли? Впрочем, если поняли – тогда тем более неважно.

Да черт возьми, что вообще в этом дурацком разговоре могло быть опасного?! О чем тут думать? Или… Может, об этой ерунде думается просто для того, чтобы не думать о том, что произойдет сейчас?..

И Стас, оглядев притихших зрителей, спокойно сказал:

– Алена, уведи Цветану. Все остальные тоже могут идти.

Цветана изумленно вздернула брови, но Алена что-то зашептала ей на ухо, одновременно увлекая болгарку за крепкий локоть в сторону едва видного за деревьями институтского здания.

Небось, дамы решили, что это – наказание за любопытство. Ну и хорошо, если решили именно так. Буряк-то, судя по всему, не так доверчив… Ни за что не уйдет. Зинин тоже не уйдет, но останется скорее из любопытства. Что ж, дело хозяйское: если человек мечтает за компанию утопиться… Грех мешать людям делать то, что они хотят.

Стас снова повернулся к вольеру.

В следующую секунду дом внутри тюрьмы вспыхнул пронзительно-желтым столбом пламени.

Интересно, стена вольера выдержит такую температуру? Изначально-то она на это рассчитана не была… Надо будет не забыть проверить, иначе – прощай, тюрьма.

Через минуту гигантский костер угас так же стремительно, как и возгорелся. До слуха потрясенных свидетелей не донеслось ни одного крика единственного обитателя дома. На месте казни осталось лишь уродливое черное пятно, которое посреди пожухшей к концу лета травы выглядело провалом в глубины реальности.