Минус одна минута. Книга третья. Последняя земля

– Чему там было скашивать? – возразил Зинин, с кряхтением отрываясь от стула. – Меньше двух бутылок…

– Юр, ну ты ж понимаешь! Он и без водки сегодня так натерпелся…

– Он?! Это он натерпелся?! – изумился историк. – Ну, если ты это так называешь…

Они вдвоем с немалыми трудами убедили Стаса, что встать все равно придется, и, подпирая его с обеих сторон, двинулись в сторону выхода.

В коридоре им навстречу попался Артем. Он окинул мрачным взглядом обмякшую фигуру Стаса, застрявшую между двумя сгорбившимися фигурами помельче, но, вопреки своему обыкновению, помощи не предложил.

Как и предсказывала Алена, когда они вышли из здания в ночной парк, Стаса развезло окончательно. Зинин же, как ни странно, почти протрезвел, поэтому дорогу до институтского общежития они преодолели без серьезных затруднений. У входа в общежитие Зинин замешкался и вопросительно посмотрел на Алену:

– Ты его до квартиры сама доведешь, или мне все-таки подняться?

Сам Зинин, как и большинство вернувшихся три года назад из Долины, жил в своем старом доме.

Те, чьи дома на Равнине не пережили последнюю волну дестабилизации, ныне обитали в специально выстроенных для них домах позади институтского парка. При этом у всех членов Совета, помимо их прежних обиталищ на Равнине, имелись еще и собственные дома в новом поселении – на случай, если они допоздна засидятся на очередном заседании в Зале Одобрения. Так что Зинину сейчас до вожделенной кровати оставалось идти не больше ста метров, а сегодняшнее место ночлега Алены он спрогнозировать не мог – потому и спрашивал.

Алена, естественно, незамедлительно вспыхнула всем своим галчачьим личиком и пробормотала:

– Я справлюсь, Юрочка, иди.

Зинин хлопнул напоследок дремавшего стоя Стаса по плечу, отчего тот покачнулся и удивленно открыл глаза, и излишне твердыми шагами двинулся в сторону своей «правительственной» резиденции.

Стас после потери равновесия неожиданно оклемался и даже сумел подняться по лестнице к дверям своей квартиры.

Алена всего лишь страховала его движение: так, на всякий случай…

У двери она остановилась, смущенно глядя на Стаса. Тот поймал ее взгляд и нахмурился:

– Нет, Аленушка, нет. Ты идешь к себе домой. Сюда ты не заходишь. Может быть, завтра я к тебе приду.

Тут уж Алена залилась таким мучительным румянцем, что даже выступившие на ее глазах слезы, казалось, мгновенно высохли от этого жара.