Фуга с вариациями

Ну зачем нам это, как ты думаешь? Нравится тебе? Да балуйся на здоровье! Но чтоб вот так издеваться над твоими музыкальными потугами… Мы ж не садисты, в самом-то деле.

И тут Кира взорвалась.

– То есть ты принципиально убежден, что над моими, как ты говоришь, музыкальными потугами можно только издеваться?! И ни один человек в мире не смог бы всерьез сказать про них то, что сказал тот мужик?

– Валико, ты уж определись, по поводу чего ты сейчас орешь, – снисходительно пробасил Давид. – Или это мы поиздевались и тебя разыграли, или есть какой-то неизвестный нам мужик, который действительно считает твои музыкальные портреты верхом гениальности.

Во втором случае мы тебя точно не разыгрывали, ведь так?

– Ну разумеется! Вы-то наверняка не считаете мои музыкальные портреты верхом гениальности. Можешь не повторяться, слышала тысячу раз. Правда, так и не поняла, почему они вас так раздражают.

Она и в самом деле этого не понимала. Они считают, что она предала их детское музыкальное братство? Смешнее не придумаешь.

Или она кажется им наглым дилетантом, который глупыми неумелыми руками хватается за святое? Или, по их мнению, она всерьез претендует на звание настоящего музыканта, равного им? Кира сотню раз пыталась добиться хоть каких-то объяснений, но у нее так ничего и не получилось. Алексей саркастически усмехался и молчал, Давид сокрушенно качал головой, Петька с Тамарой сразу кидались ее утешать…

– Слушай, а может, ты тогда, на лавочке, просто задремала? И тебе что-то приснилось? – умиротворяюще прогудел Давид, наконец-то дорвавшийся до огромного куска торта и сладострастно оглядывавший первый кусище перед тем, как запихать его в рот почти целиком.

– Ага, давайте еще Фрейда вспомним: человеку снится то, чего он страстно желает, – сердито мотнула головой Кира.

Алексей скорчил горестную мину и дурашливо протянул:

– Кто из нас не мечтает о великом таланте…

Остаток вечера прошел сложно. Петр страшно волновался и кидался реагировать на малейшее движение Киры, а остальные время от времени странно переглядывались.

Наконец ей это надоело до последней невозможности, и она решительно встала:

– Так, я пошла мыть посуду.

Обычно на их посиделках эта фраза была знаком, что дорогим гостям пора устать от хозяйки и отправиться отдыхать от нее. Никто на это не обижался: Кира давным-давно всем объяснила, что нормальный сон – профессиональная обязанность актрисы, пока еще играющей роли красавиц.