Фуга с вариациями

Наверное, им показалось, что Кирины музыкальные упражнения как-то обесценивают тяжесть их трудов, и с тех пор они так и не научились всерьез к этим упражнениям относиться.

Кира несколько раз пробовала сыграть им их собственные музыкальные портреты и готова была голову дать на отсечение, что эти портреты оказывались точными и цепляли своих «моделей» за живое. Однако и это ничего не изменило. Так и повелось: они занимаются серьезным искусством, а она так – вдоль забора прогуливается. Ну и ладно.

Все это Кира очередной раз сердито прожевала внутри себя, пока мыла посуду, исправно приносимую гостями на кухню.

Такова была традиция: никто не уходил раньше, чем посуда была вымыта, а вся квартира полностью приведена в догостевое состояние.

Петр, посвятивший свой последний рейс на кухню стряхиванию крошек со скатерти в раковину, почему-то не ушел относить скатерть в ванную, как полагалось по протоколу, и теперь смущенно сопел у Киры за спиной.

– Чего топчешься? – бесстрастно осведомилась Кира.

– Валькирушка, но это правда не мы…

– Да поняла я уже! – в сердцах сказала Кира, выключая воду и яростно вытирая мокрые руки.

– Не обижайся ты на них, ну дураки они, ты же знаешь, – продолжал мямлить охотник за талантами.

– Они дураки, а ты? Что-то я не помню, чтобы ты с ними спорил.

– Солнышко, мне очень нравится всё, что ты делаешь, ты же знаешь! – жалобно воскликнул Петр.

– Так то-то и беда, что всё… – пробормотала Кира, затылком прихлопывая дверцу сушки над раковиной. – С одной стороны, ты ко мне неравнодушен и поэтому млеешь от каждого моего слова.

А с другой – моими портретами ты восхищаешься примерно так же, как родители олигофрена, когда тот сумел сам шнурки завязать. Скажешь, не так?

Петр опять виновато затоптался, укоризненно глядя на Киру.

– Да ладно, иди уже, горе мое некультяпистое… – досадливо махнула Кира рукой и подтолкнула его в сторону коридора.

Когда они вышли в коридор, все остальные с напряженными лицами стояли тесной кучкой, словно все это время с нетерпением ждали исхода переговоров Киры с Петром.

– Я все поняла, – раздельно произнесла Кира. – Это не вы, а я – идиотка. Простите меня и шагайте по домам. Сил нет, правда!

…Когда все, по очереди застревая в дверях и целуясь с хозяйкой, наконец-то направились в сторону лифта, Кира устало помахала им вслед и с облегчением закрыла дверь. Села на шкафчик для обуви и застыла, задумчиво наматывая на палец полу своей длинной клетчатой рубашки.

Отлично.