Фуга с вариациями

Кира, поморщившись, оторвала все-таки приставучий приборчик от кожи, измученной звукооператорским скотчем и ночным холодным ветром, вытащила из-за пояса джинсов увесистую «базу», передающую сигнал с микрофона, наскоро намотала на нее провод от микрофона и бросила все это хозяйство на «чебурашкин» пульт.

Вокруг все привычно-торопливо собирали обильное съемочное хозяйство в кофры, коробки, сумки и прямо в багажники машин, не обращая внимания друг на друга. Кира огляделась в поисках гримерского чемодана и, высмотрев знакомый серебристый «кирпич», двинулась к нему.

Гример Анечка – умилительная тридцатилетняя топотушка с большущими круглыми глазами, из-за дальнозорких очков напоминавшими о героинях японских анимэ – тут же вынырнула откуда-то из-за заляпанной еще сентябрьской грязью «Газели»:

– Кира, вы, наверное, влажные салфеточки хотите?

Кира сейчас больше всего на свете хотела именно влажные салфеточки, чтобы отскрести с лица тональный крем вместе с миллионом слоев пудры, но совершенно не хотела, чтобы ее называли Кирой.

Правда, Анечка не так давно появилась в съемочной группе их долгоиграющего сериала и пока еще имела право этого не знать.

…Кира терпеть не могла свое имя, вполне способное обозначать особь и женского, и мужского пола. Конечно, оно было все-таки чуть-чуть лучше Саши, Вали или Жени – там-то совсем беда. Тем не менее возненавидела его Кира еще в школе – как только обнаружила, что с абсолютной очевидностью относится к девочкам, а никак не к мальчикам.

С этим надо было немедленно что-то делать, и Кира начала искать приемлемые варианты.

Долгое время ничего подходящего не приходило ей в голову и не находилось ни в словарях, ни в прочих книгах. Венгерские, польские и прочие славянские Киры звались совсем уж невкусно – Цирилами, Цирушами и даже Цирыльками, – а в большинстве европейских языков девочек-Кир не существовало в принципе.

Самым благозвучным можно было считать Киру французскую – Сириэль, но даже в нежном десятилетнем возрасте Кира сумела догадаться, что это будет, пожалуй, явным перебором. «Зовите меня Сириэль»… Да уж.

Так она промаялась до восьмого класса, когда ее вдруг обуял интерес к музыке. Собственно говоря, она и родилась-то в музыкальной семье: мама – педагог по вокалу, папа – сто восемнадцатая, но очень увлеченная скрипка в каком-то оркестре.