Фуга с вариациями

…Пока Кире делали лицо, она решила попробовать завести с гримером разговор об отношении к исполнительнице главной роли в съемочной группе: быть такого не может, чтобы прима никому не наступила на краешек самолюбия или хотя бы на ногу!

Но большеглазая Анечка округлила глаза до того, что они угрожали в следующую секунду выпасть прямо в гримерский чемодан, и возмущенно затараторила:

– Да что вы?! Вот мне все равно, верите вы мне или нет, но – никогда! Ни разочка я ничего такого не слышала! Уж про кого-кого, а про вас… Вы же сами знаете!

Кира безнадежно вздохнула и умолкла.

Вряд ли эта очаровательная топотушка врет – скорее всего, просто выражает свое собственное восторженное отношение. Кажется, ей впервые приходится работать с такой известной актрисой, и когда выяснилось, что эта актриса вовсе не собирается истерить по поводу не идеально сделанной прически или слишком жесткой кисточки для пудры, Аня пришла в восторг. Пришла и расположилась в нем, видимо, навеки.

Ничего тут не поделаешь и ничего тут не узнаешь.

Зато потом подтянулись другие актеры и все прочие: в связи с павильонной сменой народ позволил себе слегка запоздать после вчерашней натуры, закончившейся ближе к полуночи в районе Южного Бутова.

Кстати, случай-то удобный: помнится, как раз вчера съемка сильно затянулась из-за долгих дебатов Киры с режиссером. То ему требовалась одна улыбка, то другая, то третья, а Кира половину улыбок отбраковывала как не соответствующие образу ее героини… Потом пришлось ее дополнительно подгримировывать, потом в связи с новым гримом потребовался перекостюм, а потом по итогам переговоров с Кирой режиссеру нужно было долго репетировать с ее партнершей.

Вот и набежали лишних три часа съемочного дня. Может, хоть у кого-то в группе из-за этих трех часов какая-нибудь проблема возникла? Это для режиссера и самой Киры такие лишние три часа говорят о требовательности ведущей актрисы к самой себе, а для всех остальных?

Но повезло Кире только к концу смены, которая не должна была закончиться командой «Всем спасибо, все свободны».

Сегодня намечалось празднование дня рождения редактора – тихой милой Ольги, которая умела мгновенно переставать быть милой, если происходящее на площадке начинало идти вразрез со сценарием. В таких случаях она стояла насмерть, не слишком стесняясь ни в словесных выражениях, ни в выражениях лица.