Коллекция недоразумений. Принцип матрёшки

Даже если навскидку и не вспомню, но пороюсь и найду, если надо.

– Да где ты пороешься-то? Он аж в 1993 году был издан.

– И что?! Можно подумать, тогда люди не жили.

– Его, наверное, и в интернете нет. Кто у нас тогда про интернет знал?

– Ладно, не твоя забота. Что за книга?

– Никита Соснин, «Эксперимент 2Х». Куда-то второй том задевался, а где искать – не знаю.

– Ладно, поищу. Придумал тоже: я не найду!

Макс поскитался по ординаторской, бросая завистливые взгляды на безнадежно оккупированный Андреем диван, и недовольно буркнул:

– Что, в реанимации диваны неудобные?

– Еще какие, – безмятежно ответил Андрей, поворачиваясь на бок и нахально ухмыляясь.

Макс поднял брови в знак презрения к дурному воспитанию анестезиологов и неспешно направился в коридор.

– Слушай, вот что с ним не так? Вроде нормальный мужик, опять же с какой-то своей интересной заморочкой… Почему его все терпеть не могут?

Егор пожал плечами и снова уставился в окно, но Андрей не унимался:

– А что это за книга, с которой ты к нему пристал? Или просто замаскировался?

– Да так, – неопределенно сказал Егор.

 – У отца первый том нашел, а второго нет.

– Да ты что?! У Николая Сергеевича?! Детектив? Да он же отродясь их в руки не брал! Даже я – и то раз пять слышал все, что он имел сказать по поводу современной литературы вообще и детективов в частности. Откуда у него?..

– Вот я и пытаюсь понять, – Егор надеялся, что Андрей, знавший его очень неплохо, распознает в его голосе интонацию «Давай на этом остановимся».

Андрей бросил на Егора быстрый внимательный взгляд и сменил тему:

– Так как насчет места заведующего? Или ты против?

– Да я вообще-то не против. Только специально для этого ничего делать не буду. Назначат – хорошо, не назначат – геморроя меньше.

В коридоре зашумели и забегали: видимо, пришел заведующий, и настала пора всем вспомнить о своих профессиональных обязанностях. Пока будет обход, Андрей загрузит больного: они любили работать вместе, и сегодня им предстояла резекция желудка у сорокалетнего здоровенного мужика с мускулатурой Тарзана – операция не самая простая и не самая быстрая.

Не повезло мужику: в сорок лет – неоперабельная язва. Потом всю оставшуюся жизнь есть каждые два часа – причем редкостную гадость. Егор сам не переносил паровую пищу и страстно сочувствовал тем, для кого такая еда была единственно пригодной для выживания.