Коллекция недоразумений. Принцип матрёшки

Ты на работе?

– А где мне еще быть? Только, может, лучше я сама доберусь? А то мне завтра можно будет попозже на работу приехать, а ты ведь задержаться не сможешь…

– Не смогу. Зато тебе парковаться не придется.

– Ну как хочешь. Позвони, когда будешь подъезжать, ладно?

Просто золото, а не девушка. Терпелива, покладиста, умна… Может, это у нее просто конфетно-букетный период затянулся, а потом все и начнется? А по контрасту ох как обидно будет… Ну ведь не может так быть, чтобы на улице, случайно – и такой счастливый билетик вытащить? Нет, романтика – романтикой, а профессиональный цинизм – отличная штука.

От многих огорчений оберегает. Так что лучше не слишком-то расслабляться. Во всяком случае, пока.

А «пока» – это сколько?

Сколько, сколько… Вон отца тридцать два года знал, а все равно мало оказалось. И Егора накрыло ставшее уже привычным за пару дней ощущение тундры внутри: все замерло, заледенело, темно, пусто, ветер воет, а ничто не движется… Он снова вспомнил профессора-психиатра с тихим голосом: тот, помнится, говорил, что есть такая странная реакция на стресс – шизоидная, кажется, – когда человек словно бы замирает внутри и сам себе не дает ничего чувствовать.

Что-то делает, что-то думает, о чем-то разговаривает – и при этом абсолютно бесстрастен, хотя только что, может, всех родных похоронил. Это его психика так защищается от непереносимых эмоций.

Егор прислушался к себе: холодно, но спокойно. Точнее, никак. Схема, этот дикий «Эксперимент 2Х», отец-убийца – все мысли на месте, никуда не делись, но боли нет.

И ничего другого – тоже. Просто все внутри ноет, как будто сплошь поросло больными зубами. И где найти подходящего стоматолога, решительно непонятно.

Внезапно между больных зубов всплыло давнее воспоминание: они с отцом смотрят какую-то передачу про бомбежку Нагасаки. Егору лет семнадцать, он уже решил непременно идти в медицинский, и тогда еще вполне понятные для него так называемые общечеловеческие ценности (помнится, позже он совершенно перестал понимать, что имеется в виду под этим словосочетанием) бурлят в его голове и заставляют страстно возмущаться невероятным цинизмом американцев, сумевших одним нажатием какой-то кнопки уничтожить сотни тысяч человек.

Отец терпеливо выслушивает неистовый монолог Егора и спокойно замечает:

– Может, если бы не эта бомбежка, мы бы до сих пор не могли пользоваться атомной энергией.