Все еще будет

Дождь, слава Богу, быстро истощился, давая надежду, что и упертости Маргариты скоро придет конец. И все же, для полного успокоения нервов, решил что-то съесть. Зашагал в сторону Гайд-парка – там, на берегу озера Серпентайн, лет десять назад была закусочная. Можно было не сомневаться – она будет там же, на том же месте и сейчас, и через сто, и через двести лет. Это так по-британски – блюсти традиции. И так по-русски – не хранить то, что имеешь (это его мысли опять понеслись, сломя голову, к Маргарите).

Узрев ровную гладь озера, самодовольно улыбнулся: закусочная «Лидо» была на месте, никуда не съехала и не удалилась.

Правда, добавился фонтан неподалеку: по мраморным желобам, выложенным в форме сердца, неслись водяные струи.

Примостившись у столика, стоявшего прямо у кромки воды, полностью подавил дурные мысли плотным обедом.

«Она ко мне еще вернется, обязательно вернется, – пронеслось в его голове. – Покукует среди свирепых медведей и вернется».

* * *

– Алиса, – тихо произнесла Маргарита.

 – Алиса!

Никакого ответа. Алиса сладко спала, уютно устроившись на диване в гостиной лондонского дома на Понт-стрит. Только сейчас Маргарита почувствовала горечь предстоящей разлуки с сестрой, которая была ее самым преданным другом последние девять лет – с момента переезда из Москвы в Лондон, в дом тетушки. Взглянув на Алису, с удивлением констатировала положительные перемены. Выходит, ожидание свадьбы женщину украшает. Алиса и раньше притягивала мужские взгляды, как магнит металлическую стружку.

Мягкие черты ее русской матери исключительно удачно нарисовались на чуть вытянутом англо-саксонском лице, как у покойного отца – коренного британца.

Спать в такой исключительный момент, когда каждая минута на счету, было непростительно. Забыв на время про свою воспитанность и врожденную деликатность, Маргарита изобразила несколько громких вздохов. Результат ноль. Прошлась по комнате, нарочито притоптывая. Разок даже фыркнула. Опять попусту. Ее всю распирало от невозможности выплеснуть горячую новость.

И с кем поделиться, как не с Алисой – душой русской. Пускай только наполовину. Разверстывать сердце перед тетушкой было делом бесперспективным. Хоть и были они с мамой родными сестрами, а жизнь их покатилась по таким разным дорожкам-тропинкам, что бедная тетушка совсем заплутала и полностью позабыла о своих корнях. Одним словом, ей удалось избавиться от всего русского, кроме акцента.

Другое дело – Алиса.