Пожиратель звезд

Он помолчал, потом глубоко-глубоко вздохнул:

– Я с Сириуса.

Мне стало так стыдно, даже щеки вспыхнули. Ношусь, как курица с яйцом, со своими мелочными заботами, а Сириуса уже и нет. Но почему с Сириуса? На Земле ведь только ригелиане пока обосновались?

– Разве не?..

– Не спеши, я все тебе расскажу. Одевайся, – и он вышел.

Мне было все еще не по себе. Та боль во сне, слезы в глазах, звезда, которая вот-вот исчезнет. И что за язык у меня такой дурацкий? Вечно ставит в неловкое положение. Я взяла скафандр, вытянула руки, внимательно оглядела его со всех сторон.

– Помочь? – вкрадчиво спросил Джошуа.

Вот черт! Он же меня видит! И в ванной будет таращиться? И в туалете? Что это за жизнь, если нельзя уединиться в собственном доме! Хотя он же не человек. Все равно противно. Где-то там, в его оптике или чем он там видит, я буду… Ой, лучше не надо об этом, деваться-то все равно некуда. Гадость какая!

– Помоги, – процедила я сквозь зубы.

Под руководством Джошуа мне с трудом, но удалось забраться в это кошмарное одеяние. Мало того, я даже смогла нащупать на шее специальную пимпочку, при помощи которой пристегивался шлем. Нашла, пристегнула и охнула – мне показалось, что я оглохла, от внезапно наступившей тишины звенело в ушах. Медленно, в полной задумчивости, я вышла из своей пустой, ненужной гардеробной.

Элии сидел на диване со стаканом воды в руке.

– И как?

– Я почти ничего не слышу.

– Мой голос слышишь?

– Да-а, – задумчиво протянула я.

– Чего же тебе не хватает?

– Слишком тихо, – пояснила я. – Очень непривычно.

– Ты перестала слышать чужие мысли, – заметил Элии. – Пить хочешь?

– Пожалуй, от кофе я бы не отказалась. А что, разве я их раньше слышала? Вот уж не думала.

– Привыкла, вот и не замечала. Кстати, голубушка, теперь тебе кофе нельзя. И чаю тоже, одна чистая водичка, если только сок иногда. И специальная диета, чтоб снизить все факторы, влияющие на твою чувствительность.

Я разъярилась. Какого черта мне приходится терпеть все эти безобразия? Мало того, что меня выдернули из привычной жизни, как морковку из грядки, загнали в футляр, лишили возможности устраивать личную жизнь, да еще и съесть ничего нельзя. И даже выпить. Ой, сейчас ка-а-ак выскажу все!

– Садись, – вполголоса произнес Элии. – Поговорим.

Я плюхнулась в противоположный от него угол дивана и сердито уставилась на лицевой щиток его шлема.