Синяя звезда

 – Ты ее наколдовал.

– Колдовство в том и заключается, чтобы создавать настоящие вещи из ничего, – довольно сердито заметил он. – Искусство, на мой взгляд, тоже является колдовством. Но ты же не считаешь, что созданные из ничего картины являются ненастоящими?

– Как это из ничего? – я нахмурила брови. – Картины рисуют красками, книги пишут словами, ну и так далее…

– Да? – голос Расмуса наполнился сарказмом. – Если дать обезьяне кисти, краски и холст, вряд ли она сможет превратить их в картину.

Только нечто, которого раньше не было, не существовало, возникающее из ничего, превращает холст, намазанный краской, в произведение искусства. И, в общем, я же вижу, что просто ты не хочешь быть колдуньей.

– Ведьмой, – уточнила я. – Да, я не хочу быть ведьмой.

– Какая разница, – скривился он. – Колдунья, ведьма… Это все только слова! Проблема в том, что ты не хочешь принимать ответственность за себя.

– Ну, вот еще, – обиделась я. – Если я не желаю заниматься противоестественными занятиями, это вовсе не обозначает, что я безответственная дура.

– Извини меня, голубушка, но твое нежелание развивать таланты, данные тебе от природы, именно это и обозначают, – рявкнул Расмус. – И я все равно заставлю тебя вытащить наружу твои способности. Против судьбы не попрешь, против природы тем более, а против себя ты вообще ничего не сможешь сделать!

Я разозлилась на его рычание, а еще больше на то, что вляпалась в этот дурацкий сон, где меня заставляют быть тем, кем я на самом деле не являюсь.

Ну почему мне приходится попадать сюда раз за разом? Зачем мне все это снится? И вообще, чего я боюсь, это только сон, я могу вытворять здесь все, что хочу, разве нет? Я ему сейчас устрою, в бешенстве подумала я, ох, ты у меня сейчас получишь!

Чашка взвилась со стола и стремительно ринулась в лоб Расмусу. Он успел не только с интересом хмыкнуть, но и вопросительно поднять брови, прежде чем чашка, затормозив у самого его лба, завертелась вокруг своей оси.

Раскрутившись до такой скорости, когда почти исчезли ее отчетливые очертания, она понеслась в мою сторону.

Ах, так! Мне стало смешно, я представила себе, что это не чашка, а теннисный мяч, и остервенело отбила ее воображаемой ракеткой. Скорость чашки неизмеримо возросла, но она все равно моментально развернулась в мою сторону. Ну ладно, злорадно процедила я сквозь зубы, и со всей мочи въехала своей ракеткой по чашке.