Синяя звезда

Расмус привел меня на опушку леса, между зарослями которой виднелась маленькая проплешина земли, свободная и от кустов, и от травы.

– Ты легко научилась быть водой, это неудивительно, при твоем-то подвижном характере. Но овладеть собой ты сможешь только после того, как овладеешь остальными стихиями – воздухом, огнем, и самое главное – землей. Только она принесет полное спокойствие, которое позволит тебе обуздать собственную бешеную стихию. Ложись на землю.

Я опустилась на теплую, нагретую солнцем землю, прижалась к ней щекой, чувствуя, как колются мелкие камушки и торчавшие между ними мелкие травинки.

Расмус присел рядом на корточки, внимательно глядя на меня прищуренными глазами.

– Что дальше? – спросила я.

– Теперь ты чувствуешь, что рассыпаешься на отдельные песчинки, – объяснил он и фыркнул: – Магия, в сущности, примитивнейшая вещь. Подчиняясь стихиям, подчиняешь их себе.

– Скажешь тоже, – скептически усмехнулась я, в тоже время остро ощущая тепло, исходящее от земли.

 – Разве может нормальный человек подчинить себе стихию?

– Не отвлекайся, – строго заметил Расмус. – Ты чувствуешь себя ненормальной? А?

– Нет вроде, – я едва не рассмеялась. – Не ненормальной, а… как бы это выразить?..

– Значит, нормальной, – категорически заключил Расмус.

Он улегся рядом со мной, взял за руку.

– Чтобы не потерялась… Значит, ты рассыпаешься на отдельные маленькие песчинки, они потихоньку проходят в щели между камешками, другими песчинками, корешками растений.

Важно раствориться в земле целиком, осыпаясь разом всем телом, а не постепенно, частями. Самое главное в любой ситуации – сохранить свою целостность.

Почти моментально исчезло небо над головой. Мне показалось, что земля стала жидкой, тело довольно быстро проседало в нее, ощущая, из чего она состоит и сколько в ней живности. Никогда не думала, что в почве до такой степени может бушевать, даже буйствовать жизнь.

Я отчетливо поняла, какое наслаждение испытывают семена во влажной теплой почве, и уже была готова прорасти травой, выбросить к солнцу сочные зеленые листья, даже почувствовала на макушке завязывающийся бутон, в котором дрожали от нетерпеливого желания развернуться туго свернутые трепещущие лепестки.

– Ты что вытворяешь, прекрати немедленно! – охнул Расмус, судорожно дергая меня за руку.