Синяя звезда

А если нет? И она снова заговорит? Как проверить, ее речевые способности существуют на самом деле или только в моей несчастной голове? Или она может лишь со мной разговаривать, потому что ей собственный моральный кодекс позволяет общаться только с хозяевами? А с другими она вообще не желает говорить?

Какая, к черту, разница, разговаривает она со мной в действительности или только в моем воображении? Ничего, по большому счету, от этого не меняется. Я решительно подошла к раскрытой двери комнаты, посмотрела.

Спокойно лежит, не шевелится. Тихо окликнула ее:

– Шуба…

– Да?

Говорит, в отчаянии констатировала я, разговаривает! Да еще и таким глубоким, выразительным голосом. Мне осталось только вздохнуть:

– Почему тебя так зовут?

– Нравится мне это имя, – в ее низком голосе явственно послышалась улыбка. – Да я и мохнатая, как настоящая шуба.

– А откуда ты слова знаешь? – осторожно поинтересовалась я.

– Из этой, как ее… ноосферы, наверное, – предположила Шуба.

 – А может, из твоей головы, голубушка.

– Ты что, можешь читать мои мысли? – я была возмущена, только этого мне еще и не хватало.

– Мысли не могу, – возразила Шуба. – Что-то другое, трудно сформулировать, что именно. Может, образы, может, желания…

Мне показалось, что она пожала плечами. Я снова вздрогнула и недоверчиво спросила:

– А двигаться ты можешь?

– Нет, – отрешенно заметила она, – не могу.

От сердца сразу отлегло.

Раз так… Раз она не может шевелиться… А вдруг врет? Как подползет ночью! Меня затрясло от страха, живот свело судорогой. Шуба спокойно продолжала:

– Я могу лишь разговаривать.

– Только со мной или с другими тоже?

– С другими – нет. Кроме тебя, меня никто не может услышать.

Шансы угодить в дурдом вроде начали снижаться. Или все-таки повышаться? Я сделала глубокий вдох:

– Все равно я тебя боюсь…

– А чего меня бояться? – невозмутимо заявила Шуба.

 – Я способна только говорить, и больше ничего. Разве ты сама с собой не разговариваешь?

– Так-то с собой, – возразила я.

– Никакой разницы не вижу, – голос Шубы стал бесстрастным.

– Тогда я подумаю, – пообещала я, отправляясь на кухню за новой сигаретой.

Сигареты в меня больше не лезли, прикурив, пришлось сразу воткнуть проклятую мерзость в пепельницу.

Что делать? Ничего я так и не выяснила. И мохнатая тварь совершенно права.