Синяя звезда

То ли у меня больше нет глаз, то что-то мешает их открыть. Пожалуй, все-таки глаз нет. И ничего другого тоже нет. А спина есть, и ей так тепло, так приятно…

– Холли…

Мне снится этот голос? Как я могу слышать, если от меня больше ничего не осталось, кроме спины? Снится, конечно, снится, такое бывает с нами только во сне…

– Холли, очнись! Ты слышишь меня?

– Слы-ы-ышу…

Я смогла это произнести или подумала? Не знаю. Нет сил говорить и шевелиться, нет сил не только думать, но даже существовать…

– Холли, дорогая…

Теперь мне показалось, что у меня снова есть пальцы… и стала появляться рука… потом другая… и ноги… так, теперь вернулась на место голова.

Температура вокруг поднималась все выше, мне было не просто тепло, становилось по-настоящему жарко.

– Холли!

– Да?

– Ты уже в себе? Это хорошо! – бодро заявил Расмус. – Собирайся с силами, скоро будет совсем весело! И очень, очень жарко!

– Что случилось?

– Мы приближаемся к вулканическому разлому.

– Зачем? Мне страшно!

– Выкрутимся, не бойся, – засмеялся Расмус.

 – А как мы иначе выберемся на поверхность? Только через жерло вулкана, другого выхода нет.

– Это обязательно?

– Нет, конечно, – усмехнулся он. – Конечно, нет, дорогая, просто тебе следует через это пройти…

Оставалось только надеяться, что он прав, что мне все это действительно нужно. В любом случае, деться было абсолютно некуда, проснуться я не могла, и ад становился все ближе. Температура быстро поднималась, я думала, что жарче уже не бывает, но оказалось, что бывает, и еще как, жара усиливалась, стремительно превращаясь в боль.

И эта боль нарастала, становилась невыносимой, наконец, я поняла, что кричу, визжу от этой страшной боли, и со мной визжали каждая клетка, каждая молекула моего тела.

Меня не стало, от меня осталась только боль, в которой вспыхнули ярким пламенем я сама, мои мечты и надежды, истлели страхи, тревоги, сомнения и страдания, наконец, во мне выгорело все, выгорела и сама боль. Я ощущала себя безвольно догорающей синим пламенем, безразличной прогоревшей головешкой, которая вот-вот рассыплется на уголья.

И в тот самый момент, когда стало понятно, что все, я сейчас сломаюсь пополам и развалюсь на части, остатки недогоревшей боли начали исчезать, пока внезапно не превратились в свою противоположность. Мне стало хорошо, легко и приятно. Уже не хотелось подчиняться напору окружающего воздействия, я в себе почувствовала силу вырваться из его власти, и запросто освободилась от него.