Без боя не сдамся

Под гитарные переборы вокалист Limp Bizkit чуть слышно простонал:

No one knows what is like

to be the bad man, to be the sad man

behind blue eyes[2 - Никто не знает, как это – быть плохим, быть грустным, скрывая всё за голубыми глазами (пер. с англ.). Гр. Limp Bizkit «Behind blue eyes», слова Pete Townshend.].

* * *

Задумчивая, Маша вернулась в станицу. Весь день, гуляя с друзьями по лесным зарослям, она то и дело всматривалась в тени, будто желая угадать за валунами и скалами, за мохнатыми лапами пихт красивое худощавое лицо.

Она была рассеянна и пропускала мимо ушей увлекательные истории Никиты, который сыпал ими, как заправский гид.

Вечером после ужина, к всеобщему удивлению, Маша вызвалась помочь Семёновне вымыть посуду. Протирая вафельным полотенцем тарелки, Маша наконец спросила:

– Лидия Семёновна, а монахи из скита в станицу приходят?

– Из скита? – переспросила хозяйка. – Да зачем тебе?

– Так просто. Любопытно.

– Ну, они показываются иногда, когда нужно.

По выходным батюшка в церкви служит, часто кто-нибудь с ним приходит: молебны поют, порядок наводят или чинят, если что сломалось. Монахи из Святодухова скита тихие все. Их почитай нету для нашего мира. Молятся да работают. У них там и коровы, и птица своя, и огороды. Да ты небось вчера сама видела. От работы не отлынивают. Не то, что наши лоботрясы.

– Там, наверное, строго у них?

– Не знаю, – ответила Семёновна, – говорят, батюшка хороший, отец Георгий. Настоящий такой. Вроде бывший афганец.

У него пальца на руке нет – может, и правда, воевал. Хотя наш народ и языком потрепать не дурак.

– Спасибо, – улыбнулась Маша. – А вы на службы ходите?

– Бывает.

– А я ни разу не была.

– А ты сходи. В субботу. Только прикройся, – хозяйка обвела руками фигуру постоялицы, – ну, там, кофточку позакрытее, юбку длинную, если есть, платочек на голову. Батюшка хороший, но строгий. В восемь утра они начинают.

– Спасибо, – повторила Маша.

– На здоровье, – крякнула Семёновна.

Но, вернувшись к друзьям и их беззаботной трескотне, Маша махнула рукой на эту затею. «Похоже, я съезжаю с катушек. Он – монах, и не о чем тут думать».

Французского вина уже не осталось, но сливовая настоечка а-ля Семёновна на вкус была превосходна и веселила, как забористый виски. Из-под беседки в саду вечеринка вскоре переместилась на усыпанный серо-белой галькой берег реки. Под чернильным небом с частыми вкраплениями звёзд ребята разожгли костёр.