Повороты судьбы

Все вспыхнувшие в её душе неопределённые чувства к нему, она старалась подавить, а главное – не показать вида девчонкам. Старалась отогнать от себя всякие думы о нём, повторяя про себя: «Вот глупая! И что я всё о нём думаю? Владимир Алексеевич ведь на столько старше меня! Вон вокруг сколько парней! Зачем ерундой голову забивать?» И Ольга уходила с головой в учёбу, получала «пятёрки» по всем предметами. А вот со специальностью её отношения никак не складывались: любимой оценкой Владимира Алексеевича для первого курса была «тройка», а то и «двойка».

Для особо отличившихся высшей наградой была «четвёрка» – о «пятёрках» и думать было нельзя.

Оля постоянно чувствовала на себе внимание педагога. К ней он был до придирчивости строг, ей доставалось больше всех.

– Ну, что это за коряга стоит? Родионова, я всё больше в тебе разочаровываюсь после экзаменов… вступительных.

Владимир Алексеевич подходил к ней, поправлял позу, удлиняя руки, поворачивал осторожно в профиль лицо и, любуясь, говорил:

– Вот… вот!!! Вот так ты – хороша! Это – совсем другое дело.

Такой ты должна быть! Вот это – Оля! Родионова! А то – чёрт знает что: ссутулится вся…

Примерно такими «комплиментами» он одаривал её почти каждый день, и она боялась Владимира Алексеевича, плакала наедине в общежитской комнате, и всё равно с нетерпением ждала каждый следующий урок, пропадая до ночи в хореографическом классе и повторяя десятки раз заданные им танцевальные комбинации.

В душе Владимира Алексеевича тоже происходило что?то не совсем понятное ему самому. Увидев в первый раз эту черноволосую девушку с милой, застенчивой улыбкой, он сразу отметил про себя, что такое прелестное создание он встречает впервые в жизни. Всё в ней было ладно: стройные ноги, красивая фигура, приятное лицо, необыкновенная женственность, мягкость и грация. И какая?то неведомая ему сила с каждым днём притягивала его душу к милой, очаровательной Оленьке. Он злился на себя, пытался убить в себе растущую душевную привязанность к этой девушке.

На уроке раздражался и кричал на неё из?за малейшей ошибки, доводил её до слёз, а потом, с великой жалостью к ней переживал в душе за каждую пролитую ею слезу. Но внешне он был сдержан и строг, и никто из студентов даже не подозревал о том, что творится у него внутри. Но для Оли его глаза были отражением внутреннего состояния. Не мог он утаить от неё то, что было на душе.