Повороты судьбы

Он дал приказ возвращаться в Омск. В автобусе сел рядом с Ольгой, обнял, положил её голову на свою грудь. Оля сидела и тихо плакала, намочив слезами его свитер: болела голова, зуб, горло…

– Потерпи, миленькая, скоро приедем, – говорил ей Владимир.

Глава 11. Проводы Шурика

В октябре начались занятия. И Ларионов до поздней ночи пропадал в своём танцклассе. Радовался, когда Ольга приходила к нему на индивидуальный урок по композиции танца. Снова придирался к ней, к каждому сочинённому ею движению, заставлял без конца переделывать и исполнять придуманное.

Порой опять доводил её до слёз.

– Ольга, ну что ты, в самом деле? Пора бы уже привыкнуть ко мне. Тяжело в учении – легко в бою. Работать легче будет. Не обижайся… Не надо много наворачивать: в простоте – красота.

И Владимир Алексеевич нежно, указательным пальцем, смахивал с её ресниц слезу. «Да люблю же я тебя, люблю! – кричал он мысленно. – Вот и придираюсь, как дурак. Но не хочу, чтобы ты это знала, не хочу тебя обременять чем?либо…»

И на уроке народного танца снова кричал на весь класс:

– Родионова! Ногу выше поднимать надо! Не лениться! И булочек поменьше есть, чтобы легче танцевать было!

Сашка вспыхивал от обиды за неё:

– А что, вы её полной считаете? Я бы не сказал…

Ларионов смеялся:

– А это ещё что за заступник нашёлся? Вот пойдёшь в армию – там и защищай дам, а тут уж мы как?нибудь без адвокатов обойдёмся!

Шурик сопел, продолжая сердиться на шефа.

А в армию он, действительно, cкopo загремел.

В осенний призыв – на 7 Ноября. Сначала со всей «агиткой» отметили проводы в общаге, а потом девчонки прибежали проводить его на призывной пункт.

– Оль, прошу тебя – пиши. Хотя бы первое время. Ждать не прошу: на то твоя воля. Поступай, как сердце велит. Но без твоих писем мне будет очень плохо, это уж точно, – сказал он, поцеловав её на прощанье. – Если захочешь выйти за Ларионова – выходи. Он хороший мужик, настоящий, и тебя любить будет. Только не давай ему обижать себя… А я к вам в гости приезжать буду… Может, крёстным отцом стану.

Возьмёте? – спросил Шурик, стараясь улыбаться.

Ольга ничего не отвечала. Стояла с глазами, полными слёз. «Шурик, Шурик! Вот и ты уходишь „во солдаты“. Трудно тебе там будет. И хотелось бы мне тебя ждать, но… Зачем врать? Не смогу. Люблю я Ларионова, сам знаешь», – думала она про себя, но вслух ничего не говорила, боясь расстроить Сашку.

– И всё?таки мне будет грустно, когда ты выйдешь замуж.