Свидетель

Скоро он оказался у зеленых зарослей, окаймляющих небольшую скалу, из которой тонкими струйками стекали по камням хрустальные капли в округлую заводь. Матхурава поморщился, увидев женскую фигурку, накрытую старым коричневым платком.

Услышав топот копыт, маленькая селянка обернулась, и молодой человек опешил. Он, поклонник любовных утех, коллекционирующий красоту соблазненных им женщин, не видел подобного: глаза, лучистые, как прозрачный черный бриллиант тончайшей огранки, огромные, миндалевидные, подведенные бархатом смоляных ресниц, высокий лоб над изогнутыми дугами бровей, прямой нос, пухлые, неестественно красные губы на идеальном овале лица.

Девушка была хороша, будто небесная апсара, изгнанная из райских кущ за провинность.

Однако, судя по бинди меж бровей, селянка относилась к самой низшей касте – к неприкасаемым. Нечесаные и, возможно, немытые кудри, ниспадающие под платком на плечи, были гораздо более светлого оттенка, чем у столичных красавиц. Как и кожа девушки, какая бывает только у браминов.

Это само по себе было удивительным. Как средь бедноты и грязи появилась такая жемчужина?

Матхурава не мог оторвать глаз от девушки, распускающейся, как бутон розы под утренним солнцем. Она смущенно отвела взгляд, поклонилась богатому господину и, обхватив тонкими пальцами глиняный кувшин, собралась уходить.

Ювелир спешился:

– Постой, красавица, не торопись меня покидать! Разве ты не напоишь усталого путника?

Девочка потупилась:

– Старейшины не велят невестам беседовать с посторонними мужчинами.

За это следует жесткое наказание.

– Так напои меня молча, чужая невеста, – улыбнулся в усы Матхурава.

Девушка растерялась, замешкалась, но все-таки протянула ювелиру кувшин. Мужчина жадно припал к воде, не опуская глаз и смущая откровенным взглядом селянку. Она прикрыла лицо платком.

Зная, какая красота скрывается под грубой тканью, путник распалился еще больше. После долгого, трудного путешествия по недружелюбным Гималаям смущение юной красавицы раззадорило молодого сластолюбца и заставило его плоть взволноваться.

Он, наконец, опустил кувшин, опорожнив его на треть, и спросил готовую спастись бегством девушку:

– Скажи мне только, как зовут тебя, чужая невеста, не позволившая умереть мне от жажды?

– Сона, о господин, – тихо и почтительно ответила она.

Вдруг Матхурава понял, что вступил в разговор и испил воды из рук той, которая, согласно дхармашастрам – закону предков, тем самым осквернила его, высшего по касте, вайшью.