Свидетель

– О да, – хмыкнул Сергей. – Но с ним вполне можно ужиться. Не волнуйся, я тебе все покажу, расскажу. Напиши список того, что нужно. Я в курсе, что ни одна девушка не удовлетворится единственными джинсами и парой белья.

– Мне ничего не надо, – я перебила его невежливо, – особенно от господина Черкасова.

– Ага, все-таки задел. Задевать чужую гордость – тоже его хобби. Струны знает, берет правильные ноты на раз. Паганини троллинга, – улыбался как ни в чем не бывало Сергей. – Ладно тебе, Варя. Не стесняйся, обери миллионера, как липку.

Все равно не обеднеет.

– Я не могу себе позволить…

– Можешь. Если твоя гордость уж очень гордая, то оставишь вещи здесь по завершении всей этой котовасии. Можешь даже театрально бросить ему в лицо. То-то удивится.

– Это не в моих правилах.

– Как хочешь. Пока мы с тобой живем по его правилам. Ты – по договору. Я, в принципе, тоже. Вон, Георгий Петрович, тоже очень благонравно поедает колбасу и выставляет длинные счета. Да, доктор? – заговорщицки подмигнул ему Сергей.

– Что вы говорите, Сережа?! – всплеснул руками врач. – Я никого не обманываю. Валере просто нужно наблюдение после травмы. Он сам настоял!

– Ничего не имею против, – ответил блондин и обратился ко мне. – Вот так, с праведной скромностью и надо обдирать богатеев. Так сказать, брать налог на роскошь. Учись, пока я жив. – Он поднялся из-за стола. – А теперь, если ты допила чай, пойдем на экскурсию. Позже передумаешь быть принципиальной и составишь список.

– Варенька, я загляну к вам через часик.

Пока отдохните с дороги, – крикнул вслед доктор. – Помните, вам надо лежать.

* * *

Сергей ответственно играл роль гида, показывая мне поражающее размерами логово миллионера. В помещениях было много света и пространства, даже слишком много. Оттого комнаты казались холодными, как та бежевая гостиная с вкраплениями темно-красного, на которую мы взглянули сверху, с полукруглого балкончика второго этажа. Визуально ее не согревал даже камин, подобно органу уходящий кладкой ввысь вдоль стены.

И шкура бенгальского тигра перед очагом тоже не придавала уюта. Может быть потому, что за панорамными окнами слишком открыто хмурилась осень.

От ощущения пустоты я поежилась и с грустью вспомнила свою квартиру, любимую комнату с массой безделушек, с рассаженными на спинке дивана мягкими игрушками, с комнатными цветами на окнах и не новой мебелью. Сердце защемило: как там мои сейчас? К сожалению, придется потерпеть. Им без меня, мне без них.