Свидетель

Да еще пару рабов, которым в личные комнаты хозяина вход был заказан.

Матхураву постоянно пугала мысль о том, что его, многократно оскверненного связью с неприкасаемой, обратят в парию и выгонят за пределы города – подальше от людей благонравных. А если прознают, что он украл девушку вопреки воле ее отца и старейшин, грозит ему наказание такое же, как за убийство, ведь при нынешних порядках царя Ашоки даже за насилие над собственной рабыней полагалась суровая кара. И потому Матхурава тихо ненавидел: себя, Сону, людей вокруг и даже самого царя.

Впрочем, покупателям об этом знать не полагалось, им нужны были сказки. А Матхураве – деньги.

– Пожалуй, я закажу у тебя перстень с этим рубином, – проговорил советник, – а вот из этих сделай браслеты для моей любимой жены и серьги с павлином.

– О, мудрейший, вы, как всегда, выбрали наилучшие из камней, – поклонился Матхурава, скрывая в усах усмешку.

Он уже представлял, как рубины в сплетенной кружевом оправе из золота будут смотреться на обнаженном теле его тайной наложницы.

Оскверненный сам, ювелир испытывал кружащее голову чувство мести, передавая благочестивым брахманам, заносчивым кшатриям и почтенным купцам драгоценности, запятнанные кожей неприкасаемой. Она не только дотрагивалась до них нечистыми своими руками, она носила новые украшения днями и ночами, прежде чем они попадали к заказчикам. И оттого страсть Матхуравы, напитанная желанием разделить собственный грех на всех, разгоралась еще сильнее. Пожалуй, мужчина медленно сходил с ума – не мог, никак не мог очиститься, и потому еще глубже тонул в грязи собственных пороков…

– Все хвалят твои работы, уважаемый, – заметил Чадрамупта, – говорят, что ты и раньше был искусен, но теперь нет сравнения твоим ожерельям и браслетам, не найти ничего красивее во всей Магатхе.

– Вы очень добры, о мудрейший, – глубже поклонился Матхурава.

Вряд ли те, кто хвалили искусство ювелира, могли догадаться о причине столь разительной перемены. Раньше думающий лишь о наживе, теперь он был одержим тем, как украшение будет гармонировать с нежнейшей кожей Соны, с тонкими запястьями и щиколотками, с шелковыми кудрями, с изгибами бедер.

Матхурава стремился к совершенству и хотел создать изделие настолько прекрасное, чтобы оно превзошло силой драгоценных металлов и сверкающих камней чары и освободило его от болезни порочной любви.

Так или иначе, но его мысли были полны Соной. Неприкасаемая стала его апсарой, моделью и музой.