Дикторат. Эффект молнии. Часть 1

Тотчас светопреставление прекратилось: огни на столбах исчезли, Дух с соломинкой и странным именем Тырнет – тоже. На перекрёстке остались лишь немногие, большинство же как ветром сдуло.

Немного поколебавшись, стражники всё же окружили меня тесным кольцом. Острые концы копий уже готовы были вонзиться в тело, но за спинами вооруженных глоссов послышалось снова:

– Хэйдо!

Стражники расступились. Гигант шагнул вперёд и склонился надо мной.

– Как ты это сделала? – сурово спросил он.

Я отрицательно замотала головой, бормоча:

– Это не я… Я так не умею… Не я…

– А кто? – напирал синеглазый.

– Не я… – шептала я, но, похоже, здоровяк был уверен в обратном.

От его внимательного и умного взгляда меня пробрало до самых косточек, и я вдруг и сама засомневалась, уж не я ли со своими искрами и потоками натворила этих дел. От этих мыслей у меня в голове все смешалось, и, вяло пожав плечами, я чуть слышно пробормотала:

– Может быть… Не знаю. Все равно не я… Оно само…

– Само, значит, – гигант задумался.

Наверное, не верил. Жаль. Достаточно было одного его слова стражникам, и их копья завершат мою короткую жизнь.

– Простите, – жалостливо промямлила я. – Может, после удара молнии так сделалось, что Духи искры послали… вот…

Признаться, что Акху назвал меня проклятой, не получалось. Думаю, у глоссов с проклятыми разговор короткий.

Но в глазах гиганта зажегся интерес: похоже, громы, молнии и говорящие духи не пугали его, совсем, наоборот.

– Господин, простите мою дочь, она зла не желала, – умоляюще произнес отец.

– Испорченный товар привезли? Не побоялись, что перережем вас всех, а, солёные? – сурово спросил синеглазый. – Или нормальных уже не осталось?

Отец склонил голову:

– Простите, господин. Жрец наш велел, Акху, чтобы ее отвезли… Бо как Духи велели. Мы бы сами ни-ни…

Стыдясь теперь и за себя, и за отца, я решила, что сейчас всем нам придет конец, но ярко-очерченные губы синеглазого внезапно растянулись в хитрую улыбку:

– Духи, говоришь? Ладно, разберемся.

Я замялась, не решаясь вложить пальцы в большую ладонь – вдруг его шарахнет искрами? Тогда он точно не будет больше так улыбаться. Однако синеглазый не стал дожидаться, когда я решусь, сам легко поднял меня с земли и поставил на ноги. Те начали предательски разъезжаться, уж слишком много сил ушло из меня в железный столб.