Ученица чародея

– Сюда, – поманила я пальцем великана.

Через пару минут он уже свалил на кушетку тело Этьена.

Не разглядев ещё лица раненого, мсьё Годфруа пробормотал, кивая на великана:

– Ничего себе улов. Без добычи не ходишь? – но тут же я вздрогнула от вскрика: – Этьен! Чёрт возьми! Жив?! Кто его так?!

Лекарь склонился над сыном, пытаясь нащупать пульс. Видимо, нащупал – облегчение мелькнуло на лице мсьё Годфруа, но оно тут же снова стало суровым.

– Кто это сделал, я спрашиваю?! Онемела, Абели Мадлен?

Не зная, что сказать, я развела руками, запнулась и брякнула:

– Я…

– Как это ты? У тебя что, баллиста в юбках запрятана или палица в переднике?

– Ну… не своими руками, мсьё, так… вышло… Я не хотела…

Лекарь всмотрелся в ещё остекленевшие глаза белокурого великана и зло сплюнул на пол.

– Потом разберёмся. Голема своего вон выстави. Или нет… пусть воды принесёт. Ведро. Лучше два. И Женевьеву сюда зови. Чего застыла, как соляной столб? Марш, я сказал! – прорычал мсьё Годфруа.

С воплем «Женевьева-Женевьева, сюда!» я бросилась по коридорам и к колодцу.

Служанка как сквозь землю провалилась.

Мы вернулись в кабинет, великан со стуком поставил ведра на каменный пол, расплескав. И я махнула на него:

– Всё, спасибо. Идите, идите домой!

Блондин вышел за дверь, а я обратилась, переводя дыхание, к лекарю:

– Нет Женевьевы. Давайте я сделаю, что смогу.

– Наделала уже! – рявкнул лекарь, разрезая рубаху на сыне.

У меня внутри похолодело: помимо синяков и ссадин на обнаженном мускулистом торсе юноши сочились кровью несколько колотых ран.

– Проклятье! – Лекарь сунул мне в руку бинты и показал: – Держи тут и тут. Крепко дави. Надо остановить кровотечение. Да не трясись, чёрт тебя побери!

Ледяными пальцами я прижала к плечу и боку Этьена серую ткань, и она быстро стала напитываться алым. Под моей ладонью стало горячо и влажно. Я сглотнула и прижала сильнее, пытаясь сдержать кровь. Лекарь сосредоточенно обрабатывал другие раны и перевязывал их.

– Вон чистая тряпка. Смой кровь с его лица.

Я дрожащими руками принялась это делать – красавца Этьена было не узнать под распухшей, разбитой маской. Я решилась спросить:

– У вас есть здесь алкоголь?

– Зачем тебе? – не понял лекарь. – А-а, нет, не стоит.

– Но я же могу…

Лекарь поднял на меня чёрные глаза, в них сверкала такая же мстительная злость, какую я видела у Этьена:

– Смертельных ран нет. Отлежится.