Опасности внезапного замужества

 – Владимир Юрьевич попытался улыбнуться, но глаза его были серьёзные. Он изучающе рассматривал Наташу. Она подняла на него полные слёз глаза и прошептала:

– Это не я, я только мать…. – она не смогла договорить и разрыдалась.

– Володя, я тебе всё поясню сейчас, – Ася встала между майором и Наташей. Сергей стал успокаивать девушку, что-то шепча ей на ухо. Владимир Юрьевич недовольно посмотрел на него, но промолчал. Его взор обернулся к Асе:

– Вот что, Анастасия, сейчас вы проедите ко мне в управление и подробно всё на бумажке изложите, я прочитаю ваши сочинения и решу, что делать с обеими.

Сергей, проводи их!

– Я не поеду, я не хочу! – вдруг выкрикнула Наташа.

– Почему? – искренне удивился майор.

– Я боюсь, – уже почти шёпотом ответила девушка.

– И чего же ты боишься?

– Меня арестуют и скажут, что это я их убила.

– Это ещё почему?

– Потому что детдомовская.

– Чтобы убить троих человек, не нужно быть детдомовским. И откуда у тебя в голове такая каша? Убита твоя мать, мы просто обязаны тебя допросить.

Или ты хочешь давать показания в квартире рядом с трупами? Сергей, увези их с глаз моих долой! – майор повернулся и направился опять в квартиру, около двери обернулся и пробубнил, – дуры!

В милиции девушек завели в уже знакомый им кабинет, дали бумагу и ручки, усадили за разные столы и велели описать всё, что они знали. Ася на своем листке бумаги с чистой совестью вывела: я ничего не знаю! Наташа сидела перед чистым листком и ничего не писала.

Она не знала с чего начать. Сергей устроился на стуле около двери и пристально смотрел то на одну, то на другую.

– Советую вам все же написать всё, что знаете, ничего не скрывать и не привирать. Майора сегодня лучше не злить, вы ему выходной испортили, – предупредил Сергей.

– А дома Володя такой милый, – ухмыльнулась Ася, – зря мы всё-таки к вам пришли за помощью. И вещи не взяли, и в историю влипли.

Наташа опять заплакала. Приехал Владимир Юрьевич, он подошёл к Асе, взял её листок, прочитал и хмыкнул.

Подошёл к Наташе, та всё ещё плакала. Владимир Юрьевич нахмурился:

– Значит, писать вы не хотите? Говорить не можете. И как прикажете это понимать? – он, не мигая, уставился на девушку. – Вы так и собираетесь размазывать сопли по лицу и молчать?

Наташа опять забилась в рыданиях. Владимир Юрьевич поморщился. Он плохо переносил женские слёзы, и, откровенно говоря, слабо им доверял.