Дикторат. Эффект молнии. Часть 2

Я опять якобы случайно скользнула рукой и задела лёгким касанием плечо Эдэра. Он не отпрянул, наоборот, потянулся еле заметно вслед за моим движением, а под столом раздвинул широко ноги, и его бедро плотно прижалось к моему. Меня окатило горячей волной, и я забыла, о чём говорю.

– И что лягушка? – спросила Вероника, не поняв внезапной паузы.

Я прокашлялась и продолжила:

– У коллектора на рынке продавалась. Но он за неё целый мешок соли запросил, наши его на смех подняли. Занятная безделица, но в хозяйстве от неё никакого толку.

– Выбери себе любую. В подарок, – мягко сказала Вероника.

Я сделала вид, что не расслышала. За любой подарок придётся отплачивать не тем, так другим. И если предлагают что-то настолько дорогое, возможно, хотят усыпить бдительность или «купить» моё расположение. В груди моей затаился гнев: купить меня нельзя, а тот кто попытается, пожалеет об этом. Уж я постараюсь. Однако на лице я изобразила равнодушную улыбку.

– У вас, как я погляжу, любят непрактичные штуковины, – сказала я, обводя взглядом наставленные и развешанные тут и там предметы, у которых явно не было никакого назначения, кроме как украшать комнату.

Мне многое нравилось, а вон тот нежный розовый цветок в крошечной резной рамке над столом, я бы носила у сердца и рассматривала бесконечно. Но признать это было равно тому, чтобы преподнести на блюде свои слабости и ключи от всех дверей. Потому я говорила нарочито грубо, подчёркивая, что мне и дела не было до красоты.

– Искусство создано для души.

В том, чтобы радовать взгляд и сердце, тоже есть немалая практичность, – ответила Вероника. – Не хлебом единым жив человек.

– Конечно, если хлеба нет, приходится жрать пауков и ящериц.

Вероника изумлённо воззрилась на меня, а затем сказала, будто ища примирения:

– Ну да, естественно. У нас тоже не все увлекаются изящными вещицами. Но это моя слабость. Люблю всё красивое. А у вас есть ремесленники, мастера, художники?

– У нас ерундой не занимаются. Нам надо о пропитании заботиться и о серьёзных вопросах.

– Понятно, – кивнула Вероника и придвинула ко мне тарелку с хрустящими кругляшками – печеньем.

Мда, одну мою слабость она уже заметила. Ну и ладно, проживу без печенья потом, а пока… Я сгребла несколько румяных лепешечек и набила ими полный рот, чтобы хоть немного помолчать.

Вероника опять понимающе улыбнулась. Это уже начинало раздражать.

– А вам, Эдэр, нравится искусство?

– Да, – ответил он.