200 по встречной

– У тебя снова цветы?

Еще в прошлый раз муж заметил букет от незнакомца, и я соврала, сказав, что принесли коллеги.

– Это сестра троюродная принесла с мужем, – не моргнув, солгала ему в ответ. Спасибо маме, она рассказала более подробно про моих родственников и о круге общения.

Захар покивал, и присел ко мне на кровать. От непосредственной близости стало вновь не по себе. Стена отчуждения, незримая и холодная, сразу вдруг выросла между мной и мужем. Он наклонился прямо к моему лицу и губами коснулся моих губ.

Я отвернулась, и подтянула одеяло к подбородку:

– Захар, пожалуйста… Не надо, – стиснула зубы от нестерпимой судороги неприязни, – дай мне время привыкнуть к тебе.

– Хорошо, хорошо, – у него злобно сузились глаза, но муж сел обратно на стул. Попытался скрыть явное недовольство, и виновато улыбнулся. – Я так соскучился по тебе, Настен. Как ты себя чувствуешь?

– Получше, – откликнулась я, опасливо оглядывая мужа. А может, это он решил убить меня, чтобы присвоить все наследство? Ведь в права я вступила после брака, соответственно, мой муж мог стать богатым вдовцом!

– На следующей неделе тебя выписывают, – поделился Захар, и в глубине глаз загорелся порочный огонек.

Мне же захотелось застонать от нежелания оставаться рядом с ним наедине даже на одну минуту.

– Но мы же не будем торопиться, – выдавила из себя, поглядывая на реакцию мужа.

Захар покивал и начал рассказывать о своей работе, о том, как решил сделать небольшой ремонт в гостиной, пока я в больнице.

Слушала, и даже не подозревала, что будет ждать меня ночью.

Я проснулась от странного шороха, и почувствовала, как по спине пробежался неприятный озноб. Ледяное ужасающее чувство страха как лавина вдруг обрушилось и заставило ощутить, как зашевелились волосы на голове. Я лежала, боясь обернуться. Как в детстве испытывала первобытный страх неизведанного и пугающего.

Сзади точно кто–то есть.

Физические рецепторы обострились до максимума. А мои зубы начали выбивать чечетку.

– Настя, соберись… Включи свет… Ты успеешь… Просто повернись и включи, – как мантру повторяла я, и резким движением обернулась.

В сумраке палаты в углу чернело что–то невысокое и округлое. Мерзкие мурашки окатили мое дрожащее вспотевшее в одну секунду тело.

Щелк!

Свет от ночника резанул больно по глазам.

Никого, но…

Собственный визг оглушил и с силой ударил по барабанным перепонкам.

В углу стоял похоронный венок с надписью: «Безвременно ушедшей Анастасии».