200 по встречной

Наконец–то не белый потолок и разглядывание деталей у медицинской техники, что окружала.

Доктора удивлялись: после аварии, которая произошла, на мне не было ни ссадин, ни синяков, ни травм. Только сотрясение, стершее напрочь мою память. Куча таблеток, диагностика мозга, множество рекомендаций – порой я мечтала, что лучше бы сломала руку, чем быть полностью белым листом в собственной жизни.

День ото дня я чувствовала себя намного лучше.

Захар приходил ко мне каждый день, и однажды он пришел и принес наши фото со свадьбы.

– Привет, Насть, – поцеловал в щеку, а мне невыносимо захотелось вытереть то место, где прикоснулись его губы, но я воздержалась.

Муж был чужим. За две недели в больнице я не смогла себя заставить почувствовать его как мужчину, с которым у меня когда-то были интимные отношения.

– Смотри, что я тебе принес, – у него в руках был кожаный коричневый альбом.

Захар открыл, и я с любопытством рассматривала себя в свадебном пышном платье. Родственники, цветы, улыбки… я смотрела на чужую незнакомую мне жизнь, на торжество, о котором нет и частички воспоминания.

Муж показывал на людей и пояснял, кто они. Я чувствовала себя так, как будто пришла в новый коллектив и только что увидела первый раз мужчин и женщин, с которыми придется работать. Мои друзья и близкие – абсолютно незнакомые лица.

– А вот здесь – то, как мы летали на выходные на Карибы, – муж перелистнул страничку, и солнечные фото с морем и нашими улыбками заворожили непосредственностью и беспечностью.

Я разглядывала саму себя, и пыталась будто примерить этот образ девушки с фото. Обнимала Захара, прижималась к нему…

На одном из фото мы целовались, и мне вдруг стало стыдно перед мужем. Почему же я настолько к нему холодна? Что со мной не так? Ведь это моя жизнь, это правда мое прошлое, что было реально со мной!

– На Карибах было классно, – мечтательно выдохнул муж – Море, теплый песок, прогулки на яхте. Мы пообещали друг другу, что обязательно полетим туда еще раз, – и он сделал паузу, после которой мне стало жутко неудобно.

 – Настюш, я люблю тебя, моя кошечка!

Я молчала. Соврать? Сказать, что чувства взаимны?

Повисла неловкая пауза.

– Прости, я ничего не помню, – произнесла в свое оправдание, и отвела взгляд, лишь бы не смотреть ему в глаза.

Больно и стыдно. Он любит меня. Каждый день приезжает, приносит вкусности, старается помочь все вспомнить. Другой бы занялся бы своими делами, и вовсе не пытался ободрить или позаботиться.