Море. Корабли. Девушка

Островский задумался, припоминая былые годы, и с легким оживлением произнес:

– Фельдшерица Нина? Ну разумеется, помню ее.

Мы же с ней родом из одного городка были, кронштадтские. И что она – привет передает?

Я убедилась, что он действительно вспомнил мою мать.

– Я – дочь Нины из Кронштадта и ваша дочь! – выпалила я. Будь что будет.

– Вот как? Говоришь, ее дочь? – Он непроизвольно перешел на «ты» и изучающе посмотрел на меня. – На мать ты мало похожа! И что ты сказала – моя дочь? Ну и ну! Может, твоя мама пошутила?

Я, ссылаясь на бабушкины слова, прояснила ситуацию и в подтверждение своих слов достала из кармана пару прихваченных с собой белых слоников.

– Это ваш подарок, так ведь?

Островский с любопытством уставился на причудливые фигурки и вернул их мне.

– Нет, я никогда Нине таких игрушек не дарил.

А что, она утверждает, что это мой подарок?

– Она ничего больше не утверждает. Мама умерла, – тихо отозвалась я. – Вы теперь можете отпираться, – украдкой вытирая ладонью слезы, добавила я.

 – Доказать ваше отцовство никто не сможет.

– Катя, Катя, бедная девочка.

Островский достал чистый носовой платок и дал его мне. Впервые я пожалела, что у меня не оказалось платка – вечно о них забываю. Утираться его платком было неприятно. Ведь он отказался от меня.

– Послушай, Катя. Все это так неожиданно.

И смерть Нины. Почему же она, такая молодая, умерла? – Не получив ответа, продолжил:

– Да, Нину я хорошо знал, мы даже в одной школе учились. Правда, я двумя классами младше был.

Она после восьмилетки уехала в Ленинград, в медучилище поступила, а я десятилетку в Кронштадте заканчивал. В то время мы с ней не встречались.

Сама посуди, стала бы ты, взрослая девушка, со школяром встречаться? А когда я поступил в морское училище, ее снова встретил. Она уже работала там в санчасти и, кстати, уже замужем была.

– Да, замужем, но муж ее в загранку часто уходил, месяцами не бывал дома. А бабуля говорила, что в это время вы и домой к нам заходили, и так, вообще… – всхлипывая, проговорила я.

– Заходил, наверное, по-дружески. Мы иногда и в Кронштадт на одном пароме добирались. Нина ко мне как к младшему брату относилась. Освобождения от нарядов выписывала. Я своим землячеством пользовался. Что было, то было. Но близких отношений у нас с Ниной не было. И понимаете, Катя, – он снова перешел на «вы», – курсанты – не то что ребята на гражданке. Мы старались завязать серьезные отношения с девушками.