Вальс одиноких

В заляпанных глиной халатах, они мяли, лепили и стачивали неподатливый материал. Незаконченные скульптуры напоминали не столько произведения искусства, сколько поделки, слепленные детьми из песочка: такие угловато-бесформенные и непрочные. Затем компания направилась в живописную мастерскую – Глеб обещал показать несколько своих учебных работ.

В коридорах было малолюдно – по воскресеньям занимались только самые отъявленные энтузиасты. И опять общий разговор закрутился вокруг Романа. Тот охотно отвечал на привычные вопросы взрослых – кем хочет стать, чем увлекается.

– Да, я твердо решил: буду дипломатом в капстране!

– А чем тебя не устраивают дружественные страны?

– Ежу понятно. Негритосы только сосут наши ресурсы. Китайцы хитрят, в свою игру играют. Только свободные люди западного мира истинно дружелюбны.

Головы присутствующих повернулись в сторону Жанны Эдуардовны. Двенадцатилетний мальчик не мог сам до такого додуматься. Жанна порозовела, но постаралась обратить разговор в шутку:

– Сынуля, ты меня своими откровениями под монастырь подведешь.

– А что такого, здесь же не пионерский сбор. Ты сама говорила, негритосы…

– Негритосы, негритосы, – хором подхватили малыши.

Вмешался Владимир:

– Роман, если ты решил стать дипломатом, учила держать соображения при себе. И помни: дипломаты ни о ком не должны отзываться плохо!

– Дядя Володя, я же думал, тут все свои.

В этот момент мимо прошел темнокожий студент с рулоном ватмана. Кажется, он не слышал выкриков детей или сделал вид, будто не слышит.

Владимир выразительно кивнул в сторону афро-американца.

Насупившийся Роман задрал рукав свитера, взглянул на часы с огромным модным циферблатом и, стараясь казаться независимым, бросил:

– Все, леди энд джентльмены, гудбай. Мне пора отчаливать! Ма, выдай пятерик. Я собираюсь в парк, на аттракционы.

Жанна кротко раскрыла кошелек и вынула купюру. Иветта про себя удивилась дерзости Жанниного сына: просит деньги, и немалые.

– Избалуешь ты своего мальчишку, – заметила Иветта, когда Роман удалился. И тут же стала собирать своих: – Сережа, Аня, нам пора домой. Вы, наверно, уже проголодались?

Как домой? – обескураженно спросил Глеб. – Сегодня, Иветта Николаевна, такой удобный случай, чтобы поработать над вашим портретом. Помните, вы мне обещали позировать? А ребят мы чем-нибудь займем. Могу дать бумагу и карандаш, пусть порисуют на мольбертах.