Женское начало

Зато армию я сам оттрубил, целый год после вуза, ровно триста восемьдесят дней.

– Разве в году не триста шестьдесят пять дней? – удивилась Марта.

– В армии свой календарь, – пояснил Борис, никогда не служивший в армии. – Пока указ издадут, пока дембель подпишут.

Марта была довольна, что согласилась на эту поездку – работа оборачивалась приятным времяпрепровождением. С этими весельчаками она чувствовала себя легко и непринужденно.

Павел продолжил рассказ о том, что в армии, как прежде в институте, тоже выдвинулся по спортивной линии.

Выступал за свою часть в различных соревнованиях, и, в общем, одолел и эту дистанцию без особых проблем.

– К тому же, армия сделала из меня настоящего мужика, – веско заключил он.

– Пока я этого не замечаю, – оспорил заявление друга Борис.

– Какие претензии? Работу хорошую нашел? Нашел! А что с родителями вместе живу, так потому, что неохота обременять себя хозяйством.

– Будто кроме мамы о тебе и позаботиться некому, – загадочно намекнул Борис.

 – Женился бы наконец, у тебя, полагаю, есть выбор. Я бы на твоем месте… Э-эх, – Борис вдруг опечалился и посмотрел на благоухающую цветочными духами Марту, сидящую так близко, и такую далекую от него.

– Оставь эти разговоры, Боря. Давайте лучше подумаем над программой сегодняшнего праздника.

Мужчины с оживлением переключились на предстоящее увеселение на даче.

Дача в Комарове – при финнах это место называлось Келломяки – когда-то принадлежала именитой бабушке Павла, а после ее смерти дом наследовали его родители.

При советской власти в поселке имели право строиться только заслуженные люди – писатели, артисты, видные ученые. Место было уникальное: вокруг хвойный лес, неподалеку Финский залив, а где-то в стороне еще и озеро. В новейшие времена поселок начал перерождаться. За участки здесь шли настоящие войны. Едва старый дом ветшал, а наследники прежних шишек не находили средств на его поправку, тут же появлялись богатые покупатели. На месте старых дач вырастали дома-крепости, окруженные высокими заборами.

Но родители Павла еще держались за их старенький дом, своими руками латали то крыльцо, то крышу. Они надеялись на помощь сына, но его не интересовали хозяйственные заботы. Павел наезжал на дачу эпизодически, чаще всего – с друзьями и в отсутствии родителей.

Около указателя с названием поселка Павел притормозил и повернул машину в сторону леса – позади в последний раз сверкнула голубая гладь залива.