Последняя ведьма Гарца

«Ну как же! Если прошла любовь, тут уж ничего не поделаешь, ее не вернешь, надо делить буфет. Я-то знала, что он мой, но Томас бесстыдно утверждал, что это совместно нажитая собственность. Нас судили три поколения графов и последнему эта тяжба так надоела, что он присудил полбуфета мне и полбуфета Томасу. И вот, когда мой бывший явился с пилой, чтобы поделить буфет пополам, я сделала так.»

Гризельда вскочила и встала в позу Зевса-громовержца с пучком молний в руке. На долю секунды мне показалось, что в ее ладони полыхнул огонь.

Кофе в моей чашке закипел, и горячая капля обожгла мне руку.

«Я сделала так,» – вдохновенно продолжала Гризельда, – «и сказала, хочешь быть с буфетом, ну так оставайся в нем навсегда! С тех пор Томас живет в буфете. Помогает по хозяйству.»

«То есть как?»

«По мелочи. Накрывает на стол, стрижет лужайку.»

«Я не об этом. Как это он живет в буфете? Как скелет или что?»

Жуткая картинка нарисовалась в моей голове. Гризельда не поджаривает людей, она запирает их в глухом буфете и держит там до тех пор, пока время не обглодает их до чистых скелетов.

«Скелет?.. Это интересно, можно попробовать, но пока как домовой», – сказала Гризельда и протянула мне салфетку. Я промокнула руку. На запястье отпечатался маленький ожог в форме звезды.

«Не думай плохого, милая Лиза! Это скоро пройдет! Еще чашечку кофе?» – и она подмигнула кофейнику, который с готовностью взвился в воздух. – «Пей кофе, а я пока расскажу тебе веселую историю…

Сели как-то Всевышний и черт, потолковали и поделили между собой Гарц.

»

Как тот буфет, подумала я. Бежать отсюда, бежать.

«Всевышний, как ему и положено, взял себе лучшие куски: благодатные долины, цветущие виноградники, луга с медоносными травами. А черту достались только горы с елками да голые скалы. Подписали договор. Окинул черт свои владения хозяйским глазом и понял, что прогадал сильно. Горы Гарца и тогда, конечно, были очень красивые, но безлюдные.

Ни одной хотя бы завалящей деревни, ни один пастух не карабкается по камням за своими козами, ни одна прекрасная мельничиха не выходит на закате искупаться в ручье. Откуда же брать человеческие души? Кого соблазнять, искушать по всем правилам адского искусства? Душу прикупить задешево не у кого, потому как ни души. Пугнуть из-за куста и то некого. И придумал черт. Взял однажды ночью большой мешок и, пока Всевышний спал, насобирал себе деревень из долин.