Последняя ведьма Гарца

 – «Ничего не дается человеку просто так! Если у тебя лимон, сделай из него лимонад! Это закон успешного бизнеса! Если на тебя попадали все шишки, преврати их в золото!»

Спокойно, она сумасшедшая, сказал мне внутренний голос. Продолжая в том же духе, ты однажды очнешься в буйном отделении психушки и на соседней кровати будет лежать старая ведьма с желудями в кармане линялого казенного халата. Будете вместе кормить муравьишек и молодеть в хорошую погоду, ехидно добавил голос и хотел говорить еще, но я заткнула его, потому что золото, много золота – это было то, что я хотела, и я согласна была ради этого немножко сойти с ума.

Правда, потом возникала проблема конвертации груды золота в денежные знаки, нефтяные терминалы и газопроводы, но с помощью арабских деловых кругов ее можно было решить.

«Никто не может тебе помешать! Попробуй! Что ты теряешь?»

Глаза Гризельды горели зеленым огнем азарта. Волосы завились упругими мелкими кольцами и встали рыжей копной. Куда девалась ее расслабленная невозмутимость! В этот момент она стремительно помолодела лет до пятнадцати и стала двоечницей-хулиганкой, нарывающейся на исключение из школы.

«Куда тащить?» – по-деловому спросила я, скидывая с повозки чемодан с драгоценными шишками.

«О, вот этого я не знаю», – сразу погрустнела Гризельда. – «Давай ты потаскаешь чемодан через реку туда-обратно. Может быть, Ильзе подскажет?»

Я без раздумий закатала штаны, поволокла груз к реке и вошла в холодную воду. Ильзе была в этом месте неглубокой, мне по колено, но течение было стремительным, а ступать приходилось по гладким скользким камням.

Сначала я с воодушевлением прыгала по ним от одного берега к другому, балансируя с чемоданом на вытянутых вверх руках, как девочка на шаре из Пушкинского музея. Юная Гризельда бегала по берегу, хлопала в ладоши и кричала:

«Здорово получается! Давай еще разок!»

Но на очередном заходе я поскользнулась, с размаху уронила чемодан и сама плюхнулась в воду.

«Не страшно! Не отступай!» – командовала Гризельда с берега.

 – «Ну как, чемодан тяжелеет?»

Намокший чемодан, конечно, потяжелел, волочить его по камням стало трудно. Вдобавок от ледяной воды у меня окоченели ноги, а тело в налипшей мокрой одежде била дрожь.

«Тяжелеет! Значит, золото прибывает!» – заходилась от восторга Гризельда.

«Может, уже хватит?» – взмолилась я, уже почти сносимая течением – «Спроси у речки, что она говорит?»

Гризельда устало села на камень, разом вернув себе свои сорок.