Последняя ведьма Гарца

Я прыгнула в люк за моим сокровищем, пыхтя и матерясь, еле протолкнулась с ним обратно, попутно зацепившись за какую-то железку, которая разодрала мне юбку сари и расцарапала ногу. Мы снова стартовали, но теперь я могла схватиться за Гризельду только одной рукой, потому что в другой крепко держала ручку чемодана. Очень скоро я поняла, что в полете на метле нет ничего романтического. Этот способ передвижения не напрасно был отвергнут человечеством и стал уделом лишь сумасбродных старух-извращенок. Перегруженное чудо техники десятого века летело сначала тяжело и низко, тарахтя при этом, как внебрачное дитя мотоцикла и вертолета и оставляя за собой дымный хвост.

Мы пролетели над пестрым базаром, над бедной деревушкой и речкой, у которой женщины полоскали белье на камнях, и везде люди изумленно смотрели нам вслед, запрокидывая головы, и что-то кричали. Стайка босоногих детей бежала за нами вприпрыжку до края деревни и, насколько я поняла по ужимкам, выпрашивала чемодан, но затем отстала, потому что метла взмыла вверх, набирая скорость. Мне было ужасно неудобно сидеть. Вдобавок, держась одной рукой, я могла в любой момент свалиться на вираже или выронить чемодан, а когда я примерно прикинула расстояние от Индии до Германии и поняла, что лететь вот так вразвалочку нам придется около года, мне стало совсем нехорошо. Я посылала бессильные проклятья великой Агнес из Ильзенбурга, которая смастерила этот тихоход. Если уж ты, гениальная, изобрела в своем лапотном десятом веке нечто вроде реактивного двигателя, то почему было не довести дело до ума, не приделать крылья, комфортабельную кабину, да по крайней мере не предусмотреть хотя бы очистку выхлопов и глушитель. Так нет, она, видите ли, занималась дизайном прутиков и резьбой по древку! Я старалась не смотреть вниз, но все же замечала краем глаза какие то поля с крошками людей, плоские скопления домиков, торчащие из зелени крыши и купола храмов, и еще реки и дороги, которые выглядели сверху одинаковыми блестящими лентами, только по дорогам текли, тесня друг друга, караваны прямоугольников, а реки были почти пусты. Дул ровный встречный ветер. Очень скоро я продрогла до костей, и у меня онемели руки, мертвой хваткой вцепившиеся в Гризельду и чемодан. Обрядить нас в легкие сари было полной глупостью, сейчас нам пригодились бы тулупы, ушанки и валенки, но в европейские головы такие вещи не приходят в принципе, что и было в свое время успешно доказано разгромом немцев под Москвой.