Будущую войну выигрывает учитель. Книга первая. Карьера

Тут нам надо было «призвать» трёх рекрутов. Местный помещик с моим офицером холодно поздоровался, руки не протянул, кивнул только на сарай.

– Вон там твои.

И ушёл, ни тебе ужина, ни ночлега – сословное общество! «Я богатый ты дурак».

В сарае сидели три человека, связанных!

Офицер поглядел на них, и кивнув на меня сказал.

– Вот вам старший. Он за вас отвечает, все вопросы к нему.

Развернулся и вышел. Ну что ж, недоросль то не дурак, сразу нашёл на кого свои обязанности спихнуть.

– Вы из этого села, или вас, где нить выловили?

– Местные мы.

Ну понятно, неугодны барину. Или работники плохие, или в бутылку лезут, то есть на дыбы встают, либералы, одним словом. Будем перевоспитывать.

– К офицеру обращаться не иначе как, ваше благородие или господин подпрапорщик, ко мне господин старший (это я сам придумал, звания то ещё нет, а командовать как-то надо). Вы уже являетесь военнослужащими доблестной Императорской армии. Поэтому любое невыполнение приказа ведёт к суровому наказанию. Побег – равно дезертирство.

А за это порка, кандалы, Сибирь и каторга, можно выбрать четыре из четырёх. (демократия, однако, свобода выбора). А теперь встать! Кру-гом.

И я разрезал верёвки. Забирать их с собой я не планировал, по мелочи тырить не приучен. Но и местному помещику подхалимничать не намерен.

– А теперь, кто живёт дальше всех?

– Ну я.

– Имя?

– Иван, сын Ивана

– Вот так и отвечай, только громко и внятно, привыкайте к армейскому языку, вам на нём всю оставшеюся жизнь говорить.

– Выходи строиться, в колонну по одному становись. В колонну по одному, это значит в затылок друг другу, на расстоянии одного шага. Вперёд, шагом, марш.

И пошли они, ох как пошли, убил бы гадов. Но насчет правой и левой ноги, я не стал заморачиваться, пока, сам устал. В первую избу зашли все четверо. Я, на всякий случай, никого не выпускал из поля зрения, не зря же их связывали и в сарае держали. Я велел хозяйке собрать вещи, и еды на две недели. Вещей не оказалось, а из еды только краюха хлеба, даже сухарей не было, нечего было сушить.

Всё съедалось в процессе приготовления. Мы-то в своём селе, оказывается, живём очень богато, а тут одна пара лаптей, одни портки, одна рубаха и жрать нечего. Зря тащились.

– У остальных тоже самое?

Мужики понурились.

– Ну а у кого изба просторней?

– У меня только дед с бабкой.

– Отставить, как надо обращаться?

– Савелий сын Ивана, у меня, господин старший, дома только дед с бабкой, сирота я.