На качелях любви

Мне сразу стало легче. И дышать, и существовать. Ведь в царственном кабинете я не жила, здесь тоскливо тянулись роковые минуты моей производственной деятельности. Эти минуты можно внести в графу – издержки профессии. Кстати, эти издержки неплохо оплачиваются. Можно потерпеть. Немного. Совсем чуть-чуть осталось.

– А что там? – сказала я, заглядывая в стальные глаза Олега Зимина.

И фамилия у него зимняя, и глаза холодные, и сам он несколько отстраненно держится с окружающими, как бы абстрагируясь от реальной действительности, но на дне стального озера скрывается легкая усмешка, добрая, теплая.

Она на самой глубинной глубине прячется, но я ее вижу и чувствую, ощущаю. Мне тепло с ней, ладно и складно, как будто я в детство окунулась на минутку.

– А что там? – повторил он за мной.

Получилось смешно, будто мы дразнились, как в детстве, играя в повторялки.

– В письме? – сказала я, заглядывая ему в глаза.

Мне хотелось проникнуть на дно, в глубину, туда, где полыхал огонь, серый, жесткий, плавкий.

Такой огонь плавит тугие металлы, превращая золото в жидкую струйку солнечной жидкости. Ковшик наклонится, струйка нечаянно прольется и уйдет глубоко в землю, заляжет там и проспит в тепле еще несколько тысячелетий. На дне души Зимина было интересно. Там горели огни, полыхали костры, а снаружи громоздились ледяные глыбы. Я погрузилась еще глубже. Отодвинула рукой льдину и шагнула в доменную печь чужого внутреннего мира. Олег Александрович вздрогнул. Чувствительный мужчина, однако.

– Это письмо написал наш внештатный корреспондент из Иванова, – услужливо подсказала Марина Егоровна.

Ей положено оказывать услуги руководству. У Егоровны большой функциональный разброс обязанностей.

– В письме важная информация, – сухо бросила Лариса Петровна, – мы хотели направить тебя в командировку, Даша, чтобы ты самостоятельно разобралась в ситуации. Хватит уже в стажерах сидеть, пора начинать писать.

Она мне то тыкает, то выкает – непонятная какая-то женщина.

– А что это за информация? – сказала я, выбираясь из сухого жара огненной души Зимина. Там очень жарко, можно обжечься и крылышки опалить. Слишком горячо. Я с трудом переключилась на реальные темы. Кажется, меня переводили в другой разряд. Начальство пыталось вытащить на поверхность зависшего работника. Из неловкого стажера хотели скроить мастера плаща и пера, а получилась неувязка, какое-то дурацкое письмо вдруг потерялось.