На качелях любви

Она любое высказывание принимает за чистую монету. Лисец будто бы уже прилег к ней на шейку. Вот она и трогает свои выпирающие косточки.

– Письмо потерялось. Очень важное. Из города Иваново. Месяц назад его написал о-о-очень тайный информатор. Теперь он шлет напоминания о том, что газета должна выполнять свои обязательства. А вся тайная информация находится в первом письме, утерянном. Оно могло пропасть только у меня. И еще у тебя, Динка. Других виноватых нет. Все правы, все молодцы. Никто не прокололся. А скоро праздники.

Женские. Всем теткам подарки будут раздавать. А нам с тобой ничего не дадут, – захныкала я, сначала в шутку, в качестве прикола, а потом вдруг всерьез разревелась.

Мне почему-то вновь захотелось окунуться в огненную лаву суровой зиминской души. Я совершенно случайно нашла укромную лазейку для доступа в мужское святилище. И чтобы поселиться в нем навсегда, мне нужно было внимательно приглядеться к его глазам и, улучив момент, незаметно проникнуть внутрь и найти там потайной уголок.

И этот тайник отныне будет принадлежать только мне.

– Нужны тебе эти ужасные гвоздики! – рявкнула Динка. – И шампунь от перхоти. Наши мужики купят какую-нибудь гадость, общую для всех женщин, потом целый год вспоминают, словно великий подвиг совершили. Прекрати реветь, Дашка. Это дурацкое письмо обязательно найдется. Хорошо, что ты меня предупредила, пойду лучше журнал поищу, наверное, он у Соколова завалялся.

– А что этот журнал у Соколова делает? – вытаращилась я на Динку.

– А я к нему иногда захожу, чаю там попить, посплетничать, – смутилась незадачливая курьерша.

Она лихо затянула хвост – под самую макушку. Девушка всерьез разволновалась. Своих женихов нет, так она по чужим пошла, брошенных подбирает.

– Так ты его на крючок берешь? – изумилась я.

Конский хвост горделиво взметнулся под самый потолок, Динка с гневом отвергла мои мерзкие подозрения.

– Кто? Я?! Да это он меня каждое утро подстерегает у входа. Тоже мне, контролер нашелся, – шумно фыркнула Динка.

Поговорив с Динкой всего одну минуту, можно было удостовериться в том непреложном факте, что редакционным курьером может работать только настоящая лошадь. Динка умеет брыкаться, фыркать и зло махать хвостом. Научилась за три года. Теперь пробегает в курьерах до глубокой старости.

– И он что, повелся? – поинтересовалась я ворчливым тоном.

Во мне вдруг ревность взыграла, ведь я была уверена, что Соколов всю жизнь меня одну будет любить.